Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока

А без нее Гейдрих нам и вполовину не страшен.

6 февраля 1942 года, 15:45. Смоленск.

Три километра к западу от аэродрома «Северный»

Обергруппенфюрер СС Рейнхард Гейдрих

Оставляя за собой жирные огненные трассы, русские снаряды пронеслись мимо истребителя обергруппенфюрера. Один беглый взгляд через правое плечо, и сразу же внизу живота шевельнулся ледяной ком. От последней «тетушки Ю» остался лишь жирный клубок черного дыма. Изрыгающее огонь, похожее на крылатую акулу русское летающее чудовище буквально разорвало транспортник на куски огнем четырех скорострельных пушек, подвешенных под крыльями.

Еще одно мгновение, и у головного «юнкерса» взрывом оторвало часть левого крыла, отчего он повалился налево. Гейдрих догадывался о том, что сейчас может произойти.

На мгновение у обергруппенфюрера мелькнула мысль о том, что русский хищник охотился на него. И именно его обгорелый труп должен был сейчас валяться на закопченном русском снегу. И как раз в этот момент один из последних снарядов, выпущенных русским самолетом-убийцей, попал в его самолет. Возможно, что это произошло случайно. Конус рассеивания оставался конусом рассеивания, да и теорию вероятности тоже никто не отменял.

Гейдрих почувствовал сильный удар, мотор его Ме-109G-2 начал работать с перебоями. Почти сразу после этого русская «акула» проскочила мимо него и ушла в сторону фронта с небольшим набором высоты, оставляя за собой шлейф копоти. «Никаких повреждений, – с разочарованием подумал Гейдрих, – это просто форсаж»."

"Первым делом обергруппенфюрер попытался оценить степень повреждения своей машины. На легкие движения ручкой и педалями истребитель реагирует – это хорошо, значит, тяги не перебиты.

Спереди никаких повреждений он не заметил. Рейнхард Гейдрих оглянулся. И точно – за его самолетом тянулся быстро исчезающий в воздухе белый след. «Поврежден радиатор, – подумал он, – и теперь вода из системы охлаждения вытекает из него в атмосферу».

– Обергруппенфюрер, – раздался в наушниках голос его временного ведомого, обер-лейтенанта Питера Майстера, – вы подбиты, за вами тянется белый след.

– Знаю, – прорычал Гейдрих, поворачивая нос машины, быстро теряющей скорость, в сторону аэродрома. – Если не долечу, то буду садиться на вынужденную, на брюхо.

Прикройте меня, на всякий случай.

Несмотря на минимальные обороты мотора, стрелка указателя температуры масла давно заползла в красный сектор. Тут одно из двух – или двигатель заклинит, или он загорится. Высота менее пятидесяти метров, прыгать невозможно – парашют просто не успеет раскрыться. Группенфюрер посмотрел вниз. Лес под крылом кончился, внизу тянулось ровное заснеженное поле, покрытое растущими тут и там низенькими хлипкими деревцами и пучками прошлогодней осоки.