Морские гезы

— Думала, что не могу иметь детей, — призналась Тереза. — Оказывается, дело было не во мне.

— Внебрачный ребенок сильно осложнит твою жизнь, — предупредил я.

— Почему внебрачный?! — искренне удивилась она. — Он родится через восемь месяцев после смерти моего мужа и будет синьором Маркесом, наследником его состояния.

— В восемь месяцев ты уже не уложишься, даже если роды будут преждевременными, — подсчитал я.

— В моем замке они произойдут тогда, когда надо, — уверенно произнесла Тереза Риарио де Маркес. — В ближайшие два года я не собираюсь бывать у соседей и принимать кого бы то ни было. Никто и не осмелится нарушить траур молодой вдовы. А потом трудно будет определить, сколько месяцев моему сыну.

— Ты уверена, что родится сын? — спросил я.

— Я так хочу, — ответила она.

— Пусть твое желание сбудется! — сказал я."

"Катер подошел к берегу. Матросы вытянули его нос на сушу, помогли синьоре Маркес ступить на ее владения. Они взяли ее сундуки и понесли к замку. В одном из этих сундуков лежат десять тысяч золотых дукатов — мои алименты. Служанка Хуанита идет замыкающей. Все эти дни она паразитировала на чувствах своей госпожи и, как мне показалось, получала не меньше удовольствия. Надеюсь, заберет часть мук во время родов.

Возле ворот замка Тереза Риарио де Маркес остановилась и помахала мне белым кисейным шарфиком. Я помахал в ответ шляпой и приказал выстрелить из фальконета. Северо-западный ветер подхватил облачко черного дыма и понес его к замку. Матросы оставили сундуки возле ворот, из которых выходили слуги, и побежали к катеру.

— Ставим паруса, ложимся на курс зюйд! — приказал я.

Пока поставим паруса и фрегат наберет скорость, катер легко догонит нас. Задерживаться в этих водах опасно. Я и так сильно рисковал, приблизившись к берегу. Здесь часто ходят испанские корабли, которых вряд ли обманут испанские флаги на наших топах. Экипаж это понимал, но никто не возбухнул. После того, как на матросский пай вышло три сотни с хвостиком золотых монет, унтер-офицеры получили в два раза, а офицеры в три раза больше, авторитет мой стал непререкаемым.

Фрегат, словно застоявшийся конь, резво побежал в сторону Кадиса. Я надеялся перехватить какое-нибудь испанское судно на подходе к нему. Не удалось. К вечеру ветер покрепчал до штормового. Я приказал убрать паруса, поставить штормовой стаксель и курсом крутой бейдевинд повел фрегат штормовать в океан.

— Красотка увезла с собой хорошую погоду! — шутливо произнес кто-то из матросов, когда я зашел в каюту.

— Хорошо, что капитана оставила! — в тон ему ответил другой, после чего несколько человек громко заржали.

Смешно дураку, что член на боку.

На третьи сутки ветер поменялся на юго-западный и стих до трех баллов.