Прости себе меня

Егор облизнулся, смачивая слюной пересохшие губы. Почувствовал знакомую тяжесть в паху.

— Даже если так, — он приподнялся, опираясь на локоть, и второй рукой обхватил её талию. Крепко сжал, давая понять, что не позволит ей сдвинуться с места, — неужели ты думаешь, что меня это отпугнёт, м?

Глава 33

Это было бы глупостью с его стороны: не воспользоваться тем, что она рядом. Он так считал.

Он не мог упустить возможность. Ведь она согласилась с ним пойти. Так?

А ты дал ей выбор?"

"— Просто скажи, что врёшь. И упрости нам обоим жизнь, Муха. Ты хочешь, чтобы я проверял? Я сделаю это, поверь.

И вряд ли ты будешь в восторге...

Даниэла снова пошевелилась, в тщетной попытке выбраться из-под него или хотя бы отдалиться, но исполинская сила этого стервятника, не позволила ей сдвинуться ни на дюйм. А Егор во время этого незначительного движения ощутил ещё большую тяжесть в животе. Даже не пытался скрыть набухающую эрекцию. Наоборот, демонстративно изменил своё положение. Всё ещё удерживая девушку, сел, и ловким движением рук, подхватил её, усаживая сверху на свои бёдра. Прямо на восставший член.

В этот момент горячий поток крови отхлынул от головного мозга, бурлящей лавой устремляясь в пах.

— Я не хочу тебя, — выпалила ему в лицо. Схватилась за его обнажённые плечи. Тут же почувствовала его возбуждение, которым он ни без наслаждения потирался о её промежность.

— Мне плевать... ты же знаешь... — Егор надавил широкими ладонями на её бёдра, крепче прижимая к себе, и едва не рыча от удовольствия ей в лицо.

— Ты мне противен, Егор... нет ничего, за что бы я смогла зацепиться. Понимаешь?

Он начинал злиться. Зачем она это говорит?! Она действительно не понимает, что тем самым провоцирует его на грубость? Знала бы она, чего ему стоило, не сорваться на ней из-за Сухаря.

Но он засунул своё бешенство в очко. Не хотел доводить до крайностей. Она не знает, что Сухарев та ещё паскуда. Ни чуть не лучше, чем сам Гордеев. А может, в каких-то моментах и хуже.

Но сейчас она кидает ему в лицо всё это дерьмо, совершенно не задумываясь о последствиях. Противен?

Твою ж мать... а он уж было понадеялся, что она влюбится в него после всего, что между ними было...

Какая досада.

— Заткнись, Ксенакис, — прохрипел. Затем поддел край её толстовки, забираясь под неё.

Под футболку. Кончиками пальцев рисуя на её бархатистой коже узоры. Выводя на ней свои инициалы. Стискивая и снова поглаживая.

— Зачем ты заставляешь меня проходить через это, Егор? Почему не остановишься? Почему тебе недостаточно того, что ты уже сделал? — её голосок снова дрожал. Каждое прикосновение отдавалось спазмами внизу живота. Остановкой дыхания и жжением в носу.

— Потому, — хмыкнул, даже не взглянув на неё. Всё его внимание было сосредоточено на её одежде. Парень ухватился за толстовку.