Прости себе меня

Одновременно подцепил футболку и, настойчиво потянул ненужные тряпки вверх. А она, нехотя подчиняясь, подняла руки вверх, позволяя обнажить себя.

Холодно. Очень. Тело мгновенно покрылось мурашками. Дани вздрогнула. Поджав губы, следила за его пальцами, что, отбросив одежду, вели дорожку от её запястий к ключицам. Теперь они поддели лямки бюстгальтера. Стянули их по плечам вниз...

— Мне холодно.

Только и смогла произнести.

К такому невозможно привыкнуть. Каждый раз, как первый. Каждый раз её трясёт. Выворачивает наизнанку. Каждый раз слёзы наполняют глаза. Каждый раз хочется закрываться.

Это настоящая пытка для неё.

— Это только пока, — запоздало ответил и спустил с её груди чашечки лифчика. Ниже. Ещё. До тех пор, пока её бельё не оказалось у неё на талии.

— Егор...

— Просто помни о матери, Муха. Не забывай. Вспоминай каждый раз, когда тебе захочется взбрыкнуть.

Она помнит.

Даниэла, прикусила нижнюю губу. Впилась в неё зубками, причиняя себе боль и надеясь, что та отвлечёт её от происходящего. Но нет. Она чувствовала его горячий рот. Жёсткие и грубые поцелуи, которыми он начал покрывать её шею. Ключицы, а затем и грудь.

Заскулила, когда его зубы впились в чувствительный сосок и слегка потянули. Не сразу заметила, как её руки сместились с его широченных плеч на крепкую шею. Как тонкие пальчики взметнулись вверх, зарываясь в тёмных волосах и оттягивая те. Это не помогало.

С губ Даниэлы сорвался шумный вдох, когда парень, подхватив её под бёдра, приподнял девушку над собой и перекинул на спину. Навалился сверху, вызывая настоящее удушье.

— Я не сделаю больно, — перехватил её неподвижный, почти отрешённый взгляд, — я постараюсь.

Что это?

Её чуть не вырвало от этой жалкой пародии на заботу.

Ты постараешься, Гордеев?! Постараешься?!

Да ты понятия не имеешь о том, что значит “не делать больно”!

Дани медленно закрыла глаза, мысленно отстраняясь от него. Переносясь в какую-то параллельную реальность. Где нет его. И никогда не было. Пропихивает в глотку очередной удушливый и тошнотворный ком, и тихо всхлипывает, когда его руки оттягивают пояс её штанов, а вместе с ним и трусиков. Спускает их до бёдер, и мягко касается подушечками пальцев её промежности. Болезненные мурашки прошли вдоль хребта, заставляя девушку выгнуться дугой перед ним.

Унизительно.

Внутри всё сжалось. Она дёрнулась в его руках, когда ощутила пульсацию между ног. Когда клитор под его пальцами ожил, вероломно предавая тело.

— Моя девочка, — прохрипел ей в лицо. Провёл языком по своим раскрытым губам. Смотрел на дрожащие ресницы и кайфовал от едва уловимых импульсов, — давай..."

"Обвёл тугую бусину указательным и средним пальцами. Раз за разом учащая движения. Ещё. Быстрее. Он видел, как её ломало. Слышал, как хрустело её самообладание.