Прости себе меня

Вытащил тот, и провёл пальцем по экрану. Скоро полночь. Отделавшись от родителей, ему всё же удалось ускользнуть из дома и провести этот вечер с друзьями. Только вот её окна не давали ему покоя. Он знал, что она дома. Каждый раз раздражённо раздувал ноздри, когда там, в её спальне мелькала тень. Чем она занята?

Бесился ещё больше. Потому сам факт того, что его это волнует... волнует? Что за бред!

— У тебя совсем фляга засвистела, Гордей? — увесистый толчок в плечо заставил его оторвать тёмный взгляд от окон соседки. Взглянул на Тимоху и коротко усмехнулся, натягивая уголок губ и качая головой.

Смешно. — Куда пялишься?

— Задумался, — стиснул большим и указательным пальцами переносицу. Сильно. Потёр глазницы и после посмотрел на друга, — у неё есть кто?

Бл*ть.

Что за внеплановый интерес?! Захотелось проехаться по собственной морде, чтобы не спрашивать больше подобную херню.

— У кого? — густые светлые брови Тимохи поползли на лоб. Да, неожиданно. — У Мухи что ли?

— Нет, бл*ть! У твоей мачехи! — злость за свой не к месту длинный язык, готова была обрушиться на голову лучшего друга, — у Ксенакис!

Тимон отсюда никуда не уезжал.

Живёт пока с родителями. Через год планирует съехать. А пока он здесь — это глаза Егора. Глаза, уши и главный новостной пункт.

— Да хер её знает, — пожимает плечами и задирает голову, рассматривая внушительный дом, смотрящий на них поверх кирпичного забора, — не видел вроде ни с кем. Да она вообще особо никуда не высовывается. Пару-тройку раз видел её в парке...

— Ясно, — процедил Гордеев, не прекращая жалеть о том, что спросил о ней.

— А! — Тима протянул Егору бутылку безалкогольного пива, — в боулинге как-то пересекались. Месяца три назад.

Был там один, — прыскает и задумчиво косится на Гордея, — только я не догоняю: на какой хер тебе это?

— Соседка же, — глухо тянет Егор, а затем тихо смеётся. Скорее, над самим собой, чем над ситуацией в целом, — просто, чтобы быть в курсе.

— Да ты гонишь! — ещё один удар в плечо. Гордеев морщится и шипит. Рука у Тимы тяжёлая. Ни дать ни взять, — тебе что, Муха приглянулась?!

Под светом уличного фонаря, Егор видел, как вытянулось лицо друга. Как надулись его глазные яблоки, а на роже нарисовалась тупая улыбка.

— Пошёл ты, — оскалился в ответ.

Задумался, и вновь перевёл взгляд на её окно. Отсюда был неплохой обзор. Как и с крыши его дома...

Сделал вид, что не слышит громкий хохот друга. Его это почти не волнует. Почти.

Шторы исчезли. И сейчас он видел не мелькающие тени, а отчётливый женский силуэт. Пара секунд и свет в её комнате гаснет. Правильно, Муха. Спать.

— Кто там был? — Егор сделал глубокий вдох и взглянул на Тимофея. Любопытство, несвойственное ему, словно насекомое, заползшее за шиворот. Оно не давало спуску. Не отпускало, раздражая кожу.