Прости себе меня

— Кто? Ты о чём? — Тима пару раз моргнул, пытаясь понять, о чём его спрашивает Гордей.

— Боулинг, — нехотя произнёс, — ты говорил, что ""был там один""... или я что-то путаю?

Ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем Тима открыл рот...

— Да, этот... имя не знаю. Одноклассник её. Коробеев. Отец у него клинику пластической хирургии держит. Здесь... понял?

Понял. Знает. Они все живут в небольшом элитном посёлке, поэтому тут все друг друга знают. Если не лично, то краями. А у Коробеева мать Егора в своё время нос поправляла.

— И что? — ожидая продолжения, не сводил с Тимона вопросительный взгляд.

— Да, ничего. Вился возле неё... шары подкатывал, — снова заржал во весь голос, — и свои и казённые!"

"Егор не сдержался и подхватил смех. Сдержанно, но всё же. Выхватил из рук друга тлеющую сигарету и прижался к фильтру губами. Горько затянулся. Горло обожгло. А взгляд то и дело возвращался к её окнам. Что он хочет там увидеть?

Вдруг стало интересно: какая она? Если сам Гордей не маячит на горизонте? С другими?

Зажатая и скромная? Или раскрепощенная?

И даже сам не понимает, почему его это так волнует?

Может, потому что муха выросла и больше не похожа на неказистого кузнечика? Муха? Или кузнечик?

Вчера он сравнил её с бабочкой.

Но то, что вчера она была чертовски хороша — отрицать глупо. Золотистое облегающее платье, открывающее колени; ноги, хоть и не длинные, но стройные и сексуальные. Открытое плечо, кожа на котором казалась блестящей, словно... шёлк? Всё было как нельзя кстати. Она была слишком ладной. Непривычно привлекательной. Когда она успела?

— Горыныч, я тебя не узнаю, — задумчиво произнёс Тимон, и достал себе новую сигарету, — что за интерес?

— Херня, — Егор отмахнулся, бросая окурок под колёса автомобиля и выдыхая белое облако дыма над своей головой, — муха не гусеница.

Глава 6

Три года спустя.

— Ну? — Яна ни без восторга смотрела на свою работу, — как? Не болит уже?

Даниэла коснулась пальцами серьги, украшающей хрящ её уха, и улыбнулась.

— Ну, как сказать. Есть немного. На днях я спросонья зацепила серьгу и боль была такой, что у меня искры из глаз посыпались! Сплю пока на правом боку.

— Осторожней надо быть, я ведь предупреждала, — заключила Янка, протягивая подруге флакончик с раствором для обработки, — только полтора месяца прошло. Этого мало. Главное, не психани. А то некоторые не выдерживают, и снимают серьги...

— Это не про меня, — отрезала Дани, — ты же знаешь, что терпение у меня в почёте.

Сказала, не подумав. Увидела реакцию Янки и немного смутилась. Отвела взгляд. Ничего такого она не имела в виду, но точно знала, что сейчас они подумали об одном и том же.