Прости себе меня

и даже бровью не пошевелю. Ты ведь знаешь об этом, так? А если не знаешь, то догадываешься.

— Просто отпусти меня, Егор, — говорит шёпотом. Даже не сомневается в том, что если закричит, то он заткнёт её. Легко и просто. Без капли сомнения. Просто сменить тактику. Давай, Дани. Тебе нужно очень постараться. Проглотить свой страх и подступающую истерику и попытаться разговорить его, — давай просто сядем каждый в свою машину и поедем по домам?"

"— Дрессируешь меня, Муха? — его сдавленный смех тёплой волной лизнул кожу на шее, — думаешь, что тебе это по силам?

— Егор...

— Куда вдруг делись твои слёзы?

— А! — дёрнулась под ним, когда острые зубы прихватили мочку вместе с серьгой и слегка потянули, — Егор, не надо!

— Как мне заставить тебя плакать, Муха? Я больше всего на свете хочу взглянуть на то, как плачешь, — бёдрами толкнулся вперёд, касаясь болезненным стояком её упругой попки.

У него давно стоял. Почти сразу. Стоило ему сгрести её волосы в кулак, он мгновенно почувствовал тяжесть в паху. Это случилось слишком быстро.

Егор перевёл внимание на её руки. Она, уперевшись ими в капот, снова сжала свои пальчики в кулачки.

Губы... они дрожали. Как, впрочем, и ресницы.

— Что я тебе сделала? — она зажмурилась, когда почувствовала твёрдость, трущуюся о её попку. Попыталась не накручивать себя. Всё обойдётся. Всё... он же не тронет?

Он уже это делает, дура.

Он угрожает тебе.

Он применяет насилие.

Он осознанно причиняет тебе физическую боль.

Видимо, ему стало мало. Он перестал насыщаться, причиняя только душевную боль.

— Ты не поймёшь... — носом зарылся ей в волосы, в то время как руки сползли ей на талию. Сильно сжали и скользнули вниз. На живот. Поглаживая бархатистую кожу и заводя пальцы под пояс брюк.

— Егор! — приподнялась на локтях. Не вышло. Она была слаба. По сравнению с ним, Дани была просто котёнком, — не надо, Егор! Пожалуйста! Не делай этого! Егор! — Сорвалась на крик. Снова. И, конечно же, через секунду тяжёлая ладонь оказалась на её губах.

— Просто перестань дёргаться, Дани.

Дани... из его уст это звучало как оскорбление. Будто, называя её по имени, он издевается над ней.

Она замычала в его ладонь, чувствуя, что ещё чуть-чуть...

Глаза подкатывались, а тело становилось ватным.

Его тяжесть.

Раскалённое дыхание. Его бёдра, прижимающие хрупкое тело. Руки... его пальцы, расстегнув пару пуговичек на штанах, потянули за молнию.

Воздух... его не хватало. Катастрофически мало...

Темнота. Она сгущалась перед глазами. Становилась почти осязаемой... сплошной.

Глава 14

— Где ты пропадал? — отец, выглянув из уборной, покосился в сторону Егора, — мать ждала тебя к ужину.

— Были дела, — отмахнулся, разворачиваясь в сторону своей спальни. Ужин... он сыт по горло.

— Егор! — Эдуард окликнул сына, меняя интонацию.