Прости себе меня

— Ну?

— У тебя что, телефона нет? Ты не мог найти минуты, чтобы позвонить? Она извелась вся!

— Мне пятнадцать? Я никому не обещал, что буду ужинать дома. Что за допрос?

Всё, чего сейчас ему хотелось — это чтобы его оставили в покое. Но никак не слушать отцовские нравоучения. Что за бред?

Поняв, что родительские нотации закончены, парень распахнул дверь в свою комнату и, кидая в кресло толстовку, подошёл к окну.

Сдвинул в сторону штору и взглянул на соседский дом. Её машина стояла во дворе, а свет горел только на кухне. Ужинает? У неё есть аппетит?

Хотелось бы ей его испортить.

Хотелось бы закончить то, что не закончил там. На обочине. Прийти к ней и, не произнеся ни слова, подмять под себя. А лучше, как час назад: прогнуть, запрокидывая голову и почувствовать яйцами её попку. Сука...

Он перегнул. Не спорит. Не рассчитал силу.

Но когда она обмякла в его хватке и перестала сопротивляться... когда локти, на которые она облокачивалась, разъехались в стороны, он понял, что то-то не так. Отпрянув от девчонки, развернул её к себе и убедился, что она в отключке. Он ведь не задушил её?

Но нет. Она дышала. Её грудь размеренно поднималась и опускалась, выделяя тонкие рёбра при каждом вдохе.

Бля...

Гордей провёл ладонью по лицу и, тихо выругавшись, склонился над Даниэлой. Подхватил девушку на руки, мысленно молясь, чтобы она не очнулась в его руках. Кое-как уложил её на заднее сиденье Форда, а сам, отогнав свою машину подальше от дороги, сел за руль её тачки.

Не успели они проехать и пяти минут, Ксенакис очнулась. Завозилась на заднем сиденье и прижалась спиной к двери, будто на неё велась охота. Молчала. Косилась в его сторону и при этом не произносила ни слова. И хорошо. О чём говорить? О том, что он едва не трахнул её посреди дороги? А ведь он сделал бы это.

Больше, чем уверен. Если бы она не отключилась, он бы поимел её прям там. Несмотря на протесты и возню.

Почему она отключилась? Испуг? Или всё-таки он перестарался, когда затыкал ей рот?

Чёрт!

Но как только он притормозил возле её дома, она тут же осмелела. Не мешкая, выскочила из автомобиля и обошла его, замерев возле водительской двери. Отступила, когда Егор распахнул дверь и, поравнявшись с ней, задержал взгляд на её лице.

— Ключи, — произнесла негромко, протянув к нему ладошку.

— В зажигании, — ответил тем же тоном и слегка наклонился к ней. Она не сдвинулась. Что странно. Ему самому на миг стало нечем дышать. Но он собрался. Сделал тихий вдох перед тем как спросить: —скажи мне, Ксенакис? Тебя что, мужик никогда не трогал? Всё так запущено, что ты аж сознание теряешь?"

"Сдержал улыбку, когда заметил в её глазах гнев вкупе с замешательством.

— Меня никогда не душили, Гордеев, — выплюнула ему в лицо, ни капли не сомневаясь в своей правоте. Именно это он и сделал. Он перекрыл ей кислород.