Прости себе меня
Гордеев. Он был её наказанием. Её личным Адом. На каждом круге — он. Всегда. Везде. Его омерзительная усмешка и это вездесущее прозвище, которое она совсем не заслужила.Один вопрос: за что?А ведь когда-то он вызывал у неё симпатию.Ровно до тех пор, пока не унизил её на глазах у всей округи. Размазал по полу, словно она грязь на его подошве. И продолжал это делать каждый божий день.Он окончил школу на два года раньше, и Даниэла, наконец, облегчённо вздохнула: этот кошмар закончился...Но кто же знал, что всё ещё впереди? Кто знал, что спустя почти пять лет он вернётся, чтобы сломать ей жизнь окончательно?
И она одна. Трубку не берёт? Он видел, что свет на кухне горит.
Когда он её привёз? Час назад? Может, меньше...
— Хорошо, — нехотя развернулся в сторону выхода, — проверю...
— Ты хоть оденься, — кинула в спину сыну.
— И так пойдёт, — он толстокожий. Не продует, — у них код тот же?
— Да! Восемнадцать, тридцать четыре, пятьсот сорок девять!
А Егор уже думал, что вечер подошёл к концу...
Глава 15
Напрямик пошёл к выходу, засовывая телефон в карман спортивных брюк. Хотелось остановиться, развернуться и послать на хер и Муху, и всю её семейку. Пусть сами там разбираются, кто кому должен позвонить и отчитаться.
Но ноги сами несли Егора к её дому. Не было волнения как прежде: на дороге. Она дома. Что с ней может случиться?
Набрал код на калитке и, как только дверь с писком открылась, прошмыгнул в чужой двор. Интуитивно пошёл в сторону гаража. Он почему-то был уверен, что девчонка снова спряталась в своей норе под названием “мастерская”. Но дойдя до гаража, парень наткнулся на запертую дверь и темноту за небольшим окошком.
Нет?
Час не брать трубку? Спать пошла?
Мягкой поступью Егор направился в сторону дома. На мгновение замер, останавливаясь возле двери.
Он не должен был здесь находиться. Не сегодня. Этот день и так был полон событий и неверных решений. Ни его язык, ни руки не слушались его. Остатки разума плясали сальсу, не находя себе места. Адекватность? Что это? Контроль? Он его потерял. Там, где они с Даниэлой устроили потасовку. Там, где он позволил себе то, чего раньше не позволял. И ведь ему понравилось. Даже то, какой лёгкой она была в его руках. Пушинка. Она ест вообще? Кожа да кости.
Тряхнул головой и всё же открыл незапертую дверь. Прошёл внутрь, прислушиваясь. Ничего. Из кухни в прихожую стелился мягкий желтоватый свет. И это все признаки жизни.
Позвать её?
Нет.
Гордеев потёр шею, словно его что-то душило, и пошёл дальше. Оставляя следы на блестящем паркете от пыльных босых ног."
"Заглянул в столовую и прошёл дальше. Углубляясь и осматривая гостиную. На кухне девчонки тоже не было и, сделав какой-то рваный вдох, парень последовал к лестнице, ведущей наверх. Второй этаж. Он не был там херову тучу лет. Последний раз, наверное, лет пятнадцать назад.
Ступени были покрыты мягким ковролином, и он не постеснялся обтереть об ворс свои пыльные ноги. Усмехнулся, вспоминая, что когда-то Муха сделала то же самое, придя в его дом.
— Где тебя носит, мелочь? — тихо поинтересовался, поднимаясь по ступеням вверх. Сейчас волнение вернулось. Но это было не беспокойство. Скорее, мандраж.

















