Прости себе меня

Долго она прятаться будет? Что у неё в голове?

— Да, конечно... — не унимался Тима, — посмотрят на твою рожу, и скажут, что всё заебись!

— Они сегодня утром смотались в долгожданный отпуск. — опустил затылок на мягкий подголовник, — Так что, поехали уже.

...

Смотря на алеющую кромку леса вдалеке, Дани опустила подбородок на колени и тяжело вздохнула. Наверное, если бы не злость, скопившаяся под кожей, она бы сошла с ума.

Она с трудом смотрела маме в глаза. Открывала рот, чтобы задать вопрос, душащий её третьи сутки, но замолкала на полуслове. Она не могла. У неё просто не поворачивался язык.

Что спросить?

Что связывает тебя и Эдика?

Ты с ним спишь?

Вы любовники?

Что между вами?

Ты обманываешь отца?

Господи! Она места себе не находила... Что она будет делать с этой правдой?! Куда она её засунет?!

Ей придётся пережёвывать это и глотать. И попробуй не подавиться, Дани.

Девушка прошлась по сухим губам кончиком языка и снова вздохнула. Накинула на голову капюшон и крепче обняла колени. В воздухе сгущалась прохлада, а уходящее солнце больше не грело. Сколько она здесь сидит? Третий час? Обвела пустым взглядом пустынный заброшенный пляж и поёрзала на трухлявой скамейке.

Её тело затекло. Задеревенело. Внутри были те же ощущения... она такая же, как и природа вокруг неё: погружается в спячку перед долгой зимой. Так и она. Сомнамбула, потерявшая реальность.

Дани избегает Виктора с того самого дня. С той самой ночи, когда ублюдок Гордеев надругался над ней. Она понятия не имела, как смотреть тому в глаза. Как улыбаться, когда внутри тебя всё горит огнём? Наплела ему про невесть откуда взявшийся конъюнктивит. И, не забыв упомянуть о том, что это заразно, попросила не приходить.

Но, кажется, он понял, что Дани ему врёт. Она была уверена в том, что Виктор о чём-то догадывался. Его взгляд говорил сам за себя. Словно он молча пытался её о чём-то спросить. Будто что-то не давало ему покоя. Он так смотрит на неё с того дня, как они возле её дома столкнулись с Годеевым.

Чтоб ты пропал, сволочь!

Он больше не прикоснётся к ней. Не приблизится. Не посмеет.

Наверняка он уже осознал, что натворил. Осознал, и теперь, поджав хвост, делает вид, что ничего не случилось. А если он приблизится к ней, то на этот раз она молчать не станет.

Пусть только попробует. Дани твёрдо решила, что пойдёт к его отцу. Если не к матери, то к Эдику. Это ведь и его касается. Так?

Даниэла просто скажет Эдику о том, что творит его сын. Прикрываясь тем, что ему известно об их связи с её мамой. Если она действительно есть. Эдик поставит сына на место. Он наверняка заставит Егора пожалеть о том, что он сделал. И тот больше не приблизится к ней. Ни на шаг."

"Дани услышала за спиной хруст веток и, вздрогнув, обернулась назад. Вцепилась взглядом в темнеющую серость кустов.