Сезон гроз

Мессир Люппи, уже собравшийся, присматривался, качал головой.

– Тут декокты не помогут, – объявил. – Не помогут лжемагия и знахарские фокусы. Шарлатанство, ничего более. Как медик, я должен возразить…

Геральт повернулся, глянул. Медик вышел. Поспешно. Споткнувшись на пороге.

– Четверо ко мне. – Геральт откупорил флакончик. – Придержите его. Стисни зубы, Франс.

Вылитый на рану эликсир сильно вспенился. Констебль душераздирающе застонал. Геральт подождал миг-другой, вылил второй эликсир. Этот тоже пенился, но сперва шипел и дымился. Торквиль закричал, замотал головой, напрягся, закатил глаза и потерял сознание.

Старушка достала из узелка баклажку, выгребла оттуда пригоршню зеленой мази, толстым слоем намазала на кусок сложенного полотна, прикрыла рану.

– Живокост, – определил Геральт. – Состав из живокоста, арники и календулы. Хорошо, бабушка, очень хорошо. Еще бы пригодились зверобой, кора дуба…

– Видали его, – прервала бабка, не поднимая лица от ноги констебля. – Травничеству станет меня учить! Я, сынок, травами тогда уже лечила, когда ты еще няньку обрыгивал кашкой с молочком. А вы, бездельники, отойдите, а то света не вижу.

Да и дух от вас крепкий. Менять надобно онучи, менять. Время от времени. Пошли прочь из избы, кому сказано?

– Ногу надо будет обездвижить. Вложить в длинные лубки…

– Сказала ж – не учи ученую. Да и сам – выдь во двор. Чего ты еще тут стоишь? Чего ждешь? Благодарности, что великодушно предоставил свои ведьмачьи лекарства? Обещанья, что он тебе этого по гроб жизни не забудет?

– Хочу его кое о чем спросить.

– Поклянись, Геральт, – совершенно неожиданно отозвался Франс Торквиль, – что ты их достанешь. Что не простишь им…

– Дам-ка я ему кой-чего на сон и супротив горячки, а то бредит.

А ты, ведьмак, ступай. Обожди под избой.

Ждал он недолго. Бабка вышла, подтянула юбку, поправила сбившийся венок. Уселась рядом, на завалинке. Потерла стопой о стопу. Были они необычайно маленькими.

– Спит, – объявила она. – И пожалуй, выживет, если ничего дурного не случится, тьфу-тьфу. Кость срастется. Спас ты ему ходилку-то ведьмачьими чарами. Хромым останется и на коня, думается мне, уже никогда не сядет, но две ноги – не одна, хе-хе.

Она сунула руку за пазуху, под вышитую безрукавку, отчего запах трав только усилился.

Вынула деревянную коробочку, открыла ее. Поколебалась секунду-другую, предложила Геральту.

– Нюхнешь?

– Нет, спасибо. Я фисстех не употребляю.

– А я вот… – травница втянула наркотик сперва одной, потом другой ноздрей. – А я вот – порой. Обалденно влияет! На остроту мысли. На долголетие. И на красоту. Ты только глянь на меня.

Он поглядел.

– За ведьмачье лекарство для Франса, – бабка вытерла слезящийся глаз, хлюпнула носом, – я благодарю; не забуду этого.