Скажи пчелам, что меня больше нет

121

Порция милосердия[294]

Фрэзер-Ридж

Я находилась в хирургической, сортируя семена и радуясь богатым запасам, когда послышался робкий стук. Входная дверь была незаперта — мы держали ее открытой, чтобы не мешать свежему воздуху свободно проникать в дом. Обычно посетители громко звали нас с порога, но сейчас до меня доносилось лишь перешептывание и шарканье ног. Я высунула голову, чтобы посмотреть, кто пришел.

К моему удивлению, на крыльце собралась приличная толпа из женщин и детей; при виде меня они заметно всполошились. Одна из женщин (вероятно, предводительница), набравшись храбрости, вышла вперед.

Я узнала ее: это была миссис Макилхенни. Или Матушка Харриет, как все ее называли. Убеленная сединами, трижды вдова и мать тринадцати детей, а также бессчетного количества внуков.

— С вашего позволения, a bhana-mhaighister, — неуверенно заговорила она, — мы хотели бы поговорить с Хозяином.

— Э-э… — промямлила я, совершенно сбитая с толку. — Я… Да, конечно. Пойду скажу ему, что вы пришли. Ой… может, зайдете?

В моем голосе звучала такая же неуверенность — по той же причине. На крыльце, помимо Матушки Харриет, стояло еще пять женщин: Дорис Хэллам, Молли Адэр, Фиона Лесли, Энни Макфарленд и Грейси Макнил.

Все они были женами или матерями изгнанных арендаторов, так что цель визита не вызывала сомнений. Просительницы привели с собой около двадцати отмытых до блеска ребятишек — от десятилетних девочек с аккуратно заплетенными косами до цепляющихся за юбки малышей и младенцев на руках. Запах щелочного мыла, облаком окутывающий детей, казался почти осязаемым.

Когда я вошла в кабинет, Джейми сидел за столом с пером в руке.

Он глянул на тщательно закрытую дверь, из-за которой доносился шепот и шиканье.

— Это те, кто я думаю?

— Да, — кивнула я. — Пятеро из них. С детьми. Хотят с тобой поговорить.

Джейми пробурчал что-то на гэльском, устало провел руками по лицу и распрямил плечи.

— Хорошо. Впусти их.

Харриет Макилхенни вошла с высоко поднятой головой, плотно сжатыми зубами и дрожащим подбородком. Дойдя до стола, она резко остановилась и с глухим стуком бухнулась перед Джейми на колени. Ее примеру последовали остальные жены и дети, наводнившие кабинет и часть коридора за дверью.

Вид у всех был растерянный, но покорный.

— Мы пришли молить вас о прощении, лэрд. — Харриет поклонилась так низко, что казалось, она разговаривает с полом. — Не для себя — для наших детей.

— Вас мужья надоумили? — строго спросил Джейми. — Встаньте, бога ради.

— Нет, лэрд. — Харриет медленно поднялась. Ее ладони были так плотно прижаты друг к другу, что ногти и костяшки пальцев побелели. — Мужья запретили нам к вам приходить. Сказали, что побьют, если посмеем сунуться за порог.