Алая гроздь турмалина

Первый раскат грома раздался во дворе, тугой липкий воздух сгустился до такой степени, что дышать стало решительно невозможно. Павел Дмитриевич встал, чтобы открыть пошире окно, и вдруг его грудь пронзила такая боль, которой он никогда ранее не испытывал.

Последним усилием воли он закрыл дневник и засунул его в укромное место – в щель под тяжелой столешницей своего рабочего стола, перенесенного в спальню в самом начале болезни. Тетрадь легко скользнула на привычное место, и, словно почувствовав, – он сделал все, что был должен, – Павел Дмитриевич рухнул на стол, перевернув чернильницу и в последний раз попытавшись вдохнуть навсегда закончившийся воздух.

Спустя мгновение Балуевский был уже мертв.

Глава шестая

Дом в Излуках встретил Лену так же, как и всегда: запахом свежескошенной травы, легким туманом, поднимающимся над рекой после недавнего дождя, огромными кустами пионов, которые Ольга Тимофеевна Еропкина считала лучшими цветами в мире и выращивала на каждом свободном клочке земли, дымом от уже разведенного мангала и запахом жарящихся шашлыков.

Даня колдовал над ними, ловко снимая уже готовые порции в поставленную рядом миску и укладывая шампуры с сырым мясом ровными рядами.

Несмотря на коляску, он совершенно не был похож на инвалида.

– Ты что, один с этим всем управился? – спросила Лена, чмокнув друга в гладкую щеку. – Помпон, фу, не трогай, это не тебе!

– Здравствуй, Леночка, привет, Митька, Помпон, можешь тащить мясо, если тебе оно так нужно. Нет, почему один? Утром отправил Галине Сергеевне список продуктов, она все привезла и стол накрыла. А уж огонь развести и мясо на шампуры нанизать я как-то в состоянии.

– А Глеб где? – уточнила Лена.

Галиной Сергеевной звали Данину домработницу, которая вела его хозяйство, а Глебом – личного помощника, который помогал с гигиеническими процедурами, а заодно с делами, требующими мужских навыков – наколоть дрова, растопить мангал, починить кран.

"

"– Глеба я отпустил, потому что в нашем с тобой деле лишние глаза и уши ни к чему, – серьезно сказал Даня и осмотрелся, убеждаясь, что Митька не слышит. Сын бегал с Помпоном довольно далеко, кидая псу специальный мячик, поэтому говорить можно было вполне спокойно. – Я твоим камнем занялся еще вчера, потому что случай показался мне ужасно интересным.

Всю ночь просидел, представляешь? Утром позвонил тебе, поспал немного, пока Глеб не пришел, потом быстро сделал все, что нужно, и отправил его восвояси до завтрашнего утра. У парня сессия, ему готовиться нужно, так что я по любому бы его отпустил, ты не думай.

– Дань, расскажи, что ты узнал, – попросила Лена, которую снедало жуткое любопытство.

– Ну, что я могу тебе сказать, – Даня говорил, снимая очередную порцию готового мяса, от которого шел умопомрачительный дух.