Взаперти

Полянский поправил причёску, одёрнул пиджак и принял взволнованный вид.

– К вам привезли мою жену! – быстрым шагом прошёл он к регистратуре.

Медсестра посмотрела на него исподлобья.

– Фамилия? – приготовила она пальцы.

– Ромер, Мария Ромер.

Она вбила данные, посмотрела на монитор, стёрла, вбила ещё раз.

– Через «о», – подсказал ей Полянский. – Р-о-мер, – протянул он.

Медсестра посмотрела на Михаэля, потом в монитор, потом опять на него:

– Простите, но таких пациентов у нас нет.

– Может, проблемы с программой? – смотрел он на неё.

– С нашей программой всё хорошо. Никакой миссис Ромер нет.

– Как же так! – Он учащённо дышал. – Мне звонили из полиции, сказали, она попала в аварию, здесь, недалеко. – На глаза Полянского накатились слёзы. – Молодая девушка, кудрявые тёмные волосы…

– А, так это ваша жена? – Медсестра закивала: – Утром к нам привезли девушку после аварии. Без документов и водительских прав.

– Она всегда всё забывает дома, никогда не берёт с собой, – тараторил Полянский, – а я ей всегда говорю: «Мари, если что случится, мне ведь даже не сообщат!»

– У неё и телефона при себе не было, – продолжала медсестра.

– Наверное, оставила на работе, – качал головой Полянский.

– Мистер Робинсон, – крикнула она врачу, – пришёл муж пациентки с сотрясением мозга.

– Сотрясение? – схватился за сердце Полянский.

– Не волнуйтесь, совсем незначительное, – подошёл к нему доктор. – Если вашей жене и нужно у нас оставаться, то не больше пары дней. Вы можете к ней пройти, – указал он на дверь, ведущую в коридор. – Пожалуйста, в седьмую палату.

Полянский шёл по длинному коридору, обложенному белой плиткой, в которой отражался холодным светом блеск светодиодных ламп.

Они уже подходили к нужной палате, а Полянский всё не знал, как избавиться от врача.

– Разрешите нам побыть…

– Конечно-конечно.

– …наедине.

– Я зайду позже, – понимающе улыбнулся доктор.

Михаэль дождался, когда тот скроется за соседней дверью, и постучал. На стук никто не ответил, он постучал ещё раз, потом дёрнул упругую ручку и… приоткрыл. Дверь с размаху ударилась о стену, сквозняк хлынул в лицо.

Палата была пуста.

На кровати – больничная сорочка.

Окно распахнуто настежь.

7

Поезд

Тусклый свет дрожащего в чьих-то руках фонаря освещал искажённые ужасом лица.

В вагоне нас было семеро.

– Нужно сообщить начальнику поезда, – сказал мужской встревоженный голос.

В тишине помехи и треск блока экстренной связи, и так пару минут.

– Связи, по-видимому, тоже нет, – сказал Полянский.

– По-видимому, – протиснулся к мёртвому телу какой-то старик, – что значит «по-видимому»?

– А то, что это вполне ожидаемо, когда в вагоне заблокированы все двери и отключён свет, – ответил Михаэль.