Букелларий

Посол, как и пообещал, через день передал мне в укромном месте три кожаных мешка с золотыми монетами, по пятьсот в каждом. Я их прикопал в лесу после того, как мы расстались. В лагере сразу бы почуяли неладное, увидев, что у меня появилась ноша небольшая, но весящая шесть с лишним килограмм, а так я вернулся с охоты налегке, мол, не повезло ничего подстрелить. Вечером сказал Котрагу, что мне надо срочно смотаться в Адрианополь, где оставил двух запасных лошадей. Якобы городские чиновники решила наложить на них лапу, сочтя бесхозными. Сотник поверил мне и пообещал придержать мою долю из наградных, если их будут раздавать до того, как я вернусь. Каждый воин болгарской армии знает, что римляне пообещали отстегнуть щедро, а хан Тревель не жлоб, поделится со всеми. Единственным неясным моментом была сумма, которую получит каждый. Если пехотинцы-славяне мечтали о десяти солидах, то булгары из моей сотни разевали рот на двадцать, а то и на все пятьдесят.

Утром я вместе с Бамбером покинул лагерь и поскакал по римской дороге в сторону Адрианополя. Петру Лардису сказал, что расположусь в Бизье — другом небольшом городке в суточном переходе от Мелантии. Оттуда и буду выезжать на выполнения порученного мне задания, пока не добьюсь результата. Тогда спрячусь где-нибудь и после ухода болгарской армии приеду в Константинополь, чтобы стать турмархом. Поскольку посол вырос в столице, а каждый житель её настолько привык к вранью, что не верит даже самому себе, то прикрепил ко мне наблюдателей. Может быть, просто проследить, чтобы я не удрал с деньгами, а может быть, не просто. Я заметил этих трех всадников, как только отъехал на пару километров от лагеря болгарской армии. Обычно попутчики стараются сбиться в группу побольше, чтобы не так страшно было и появился шанс справиться с разбойниками, если нападут, а эти старательно держали дистанции, хотя я специально поехал медленнее.

Отдалившись от лагеря километров на двенадцать, я свернул на проселочную дорогу, проскакал быстро до второго поворота и спрятался в ельнике. Троица появилась примерно через полчаса. Потеряв меня из вида на петляющей дороге, немного растерялись. С одной стороны им, наверное, приказали не светиться, чтобы я не догадался, зачем их послали, а с другой — нельзя было упустить меня. Я дал им проехать вперед, после чего расстрелял из лука, начав с заднего. Он, кстати, оказался самым живучим, даже попытался ускакать, но после попадания второй стрелы в затылок под обрез серой войлочной шапки, кувыркнулся с коня в светло-коричневую дорожную пыль, будто хотел нырнуть в нее «рыбкой»."

"Мы Бамбером с помощью лошадей отбуксировали трупы в глубь леса, где свалили в яму, закидав валежником и камнями. Коней расседлали и отпустили на волю.