\

В этот раз демон навис над ним сверху, сцепив передние конечности своей рукой, а второй лапой уложив на том месте, где была морда.

Такое действие вызывало у меня легкое опасение, что оборотень может попытаться плюнуть на его руку и прожечь ее насквозь, но действовать нужно было быстро.

— Давай! — крикнул мне Альф. Но я и без него уже понимал, что время действовать наступило. Подскочив на ноги, я в два прыжка оказался возле Смолякова и приставил дуло пистолета-шприца ему в районе шеи, после чего нажал на спусковой крючок. Раздался короткий щелчок и жидкость стала уходить из колбы.

Когда емкость опустела, я отвел пистолет и положил его в стороне.

Смоляков задергался. Он рвался из-под железной хватки Альфа с такой силой, что у меня в голову закралась одна мысль: а что, если это не снотворное, а препарат, которым Илья Олегович просил сделать ему эвтаназию?

Звучало, как бред, но человек в его положении… Думалось мне, что он может пойти на что угодно, лишь бы в самый тяжелый момент жизни больше никогда не прийти в себя. Обернулся и дело с концами.

— Марк, я долго так не смогу, — подсказал мне Альф.

И я чувствовал, что он не врет. Силы, которые он использовал, напитавшись в Аду, очень быстро иссякали и уже начинали захватывать по нашему совместному каналу даже часть моих резервов.

— Больше и не нужно, — ответил я ему, глядя на то, как с каждым рывком Илья Олегович дергается все слабее и слабее, а веки тяжелеют и смыкаются. Как бы он ни пытался их распахнуть; каким бы сильным духом или с каким-то древним богом внутри себя не жил — плоть есть плоть. Она слаба и увечна.

Через еще полминуты тело существа, внутри которого был заперт разум графа Хмарского, спокойно и безвольно лежало на полу.

С комичным свистом сдуваемого шара Альф сдулся до прежних размеров и тоже упал на спину, раскинув руки в стороны.

— Никогда, — пискнул он. — Никогда больше в жизни меня не проси это делать.

— Почему? — спросил я с долей ехидства."

"— Потому что такие обращения дискомфортны, отнимают много энергии, сил и вообще после них себя чувствуешь, словно половая тряпка, которой вымыли загон для свиней, а потом как следует прополоскали и выжали не то, что досуха, а просто что аж ткани трещали.

Понимаешь о чем я?

Я растянул губы в кислой ухмылке.

— Нет.

— Да тьфу на тебя, Каммерер! — обиделся бесенок. — Я из-за тебя жизнью рискую, а ты мне тут рожи теперь корчишь, когда я отходняки лютейшие ловлю. Все, я спа… хр-р-р…

Я встал над Альфом и присмотрелся: не придуривается ли. И, действительно, не придуривался. Бес отключился почти мгновенно, что было логично.

К счастью, опасение насчет препарата оказалось ложным.