\

Смоляков тоже спал глубоким сном, который по глубине, наверное, можно было бы сравнить со сном Спящего Чуда-Юды где-то там внутри его головы, на задворках энергетических уровней.

Его грудь медленно вздымалась, так что нужды приставлять зеркало под нос или ко рту не было, чтобы убедиться, что он жив и дышит.

Я закатил рукава своей рубахи и присел возле головы Ильи Олеговича Смолякова, скрестив ноги под себя. Так как такое проклятие я не могу снять или разрушить — придется обращаться к обходным путям. А они есть всегда. Как минимум я могу облегчить боль, которую испытывает наш граф и попытаться оставить ему разум.

Все, конечно же, в дальнейшем будет зависеть от него, потому что те символы, что я сейчас сидел и выводил у него по черепу пальцем, требуют к себе… некоторого внимания.

Суть их проста: они будут поддерживать его первичное начало, но только ментальное. С телом я, увы, ничего сделать не смогу. Но чтобы эти руны работали, к сожалению, Илье Олеговичу придется каждый раз бороться со своим внутренним зверем, который, как он сказал, застилает ему глаза кровавым туманом.

И если у него хватит сил, желания и мужества сталкиваться во время обращения с этим вторым «я» — тогда спустя небольшой промежуток времени он сможет жить, как обычный человек.

И если слуги не будут шарахаться от его внешнего вида, то вполне даже жить в своем поместье, когда наружу будет лезть… вот это…

Но это лишь теория, которую мне придется проверить на практике. А сейчас оставалось только ждать.

Глава 19

— 1 9 —

Ожидание затянулось надолго, на добрых два часа. За это время Альф успел отоспаться и восстановить самый крошечный запас энергии.

Как только он пришел в сознание, то пропищал:

— Каммерер… я вижу свет… Как странно… нам же он не полагается. Неужели я настолько хорошо нес службу?

— Это лампа, — сказал я устало. — Но поработал ты действительно неплохо.

Бес вытянул вперед кулак, который все еще чуть подрагивал от слабости. Ему пришлось поднапрячься, но вскоре кулак свернулся в фигу.

— Вот это ты и получишь, когда в следующий раз вздумаешь обозвать меня бесполезным, надоедливым, гадким, бестактным…

— Ты не бесполезен, — признал я. — Но вот все остальные слова пока еще можно к тебе применить.

Альф приподнялся и осоловело потряс башкой.

— Что должен сделать честный бес, чтобы ты наконец признал и принял безграничное благо, которое он приносит в твою жизнь?

Я задумался. Обвел комнату взглядом и остановился на теле лежащего Смолякова. О том, что под его прической по последнему фасону, теперь крылись удерживающие руны, теперь напоминало только неясное сияние, окутывавшее голову. Ничего страшного, сойдет на нет через пару дней, когда они войдут в полную силу.