\

Но по крайней мере, от физических мучений я смогу его избавить. Вот с уроном, который понесет психика, будет сложнее — с ним Илье Олеговичу придется справляться без моей помощи. Это сугубо личный бой.

Тем временем что-то похожее на бой разворачивалось наверху. До моего слуха донесся звон разбитого стекла, а потом загремел раскатистый бас:

— Ты что творишь, собака? Мародерствовать в доме хозяина не позволю! Вот я тебя щас! Кастрюлю на башку надену, вот и посмотрим, как ты будешь летать по приборам! В условиях нулевой видимости!

Судя по голосу, его владелец был чрезвычайно зол.

— Глаза разуй! — заверещал в ответ Альф. — Я что, похож на собаку?

— А я почем знаю? — рявкнул бас. — Нынче всякие породы развели, может, и такое чудовище, как ты, кому-то по душе придется! А ну пшел прочь, пока не получил граблями!

Альф запищал. Что-то снова жалобно зазвенело — похоже, грабли и правда пошли в ход. Похоже, делать нечего, придется подняться наверх — без меня переговоры установить не получится.

Я еще раз удостоверился, что Смоляков лежит смирно, и поднялся. Размял затекшую шею. Над Альфом смеялся, а сам, кажется, не лучше — все суставы еле живые.

По отдельности еще можно терпеть, но все вместе — это, что называется, смерть от тысячи порезов. Уже на лестнице я услышал истошный крик:

— Уймись, старый дурень! — завопил бес. — Мы твоего хозяина из беды выручаем, жилы рвем, с ног валимся, а взамен что? Взамен ты машешь этой хреновиной!

Этот аргумент сработал, потому что дальше криков не последовало, только неразборчивое бормотание. Я вернулся обратно к спуску в подвал и принялся ждать. Маленькому гаду все-таки от меня достанется. Таких почестей огребет, что запомнит минимум на тысячу с лишним лет.

Выполз наружу и позабыл даже про наипростейший покров скрытности. Непозволительная ошибка.

Вскоре послышалось хлопанье крыльев, и Альф спустился. В полутьме его глаза светились.

— Ну что, получил? — спросил я. — Это еще не все.

Бес потер изрядно раздавшееся пузо.

— Это стоило того, так что делай что хочешь. Я такого прекрасного рассольника налопался, что мне теперь сам черт не брат.

И действительно, он выглядел настолько довольным, что даже лупить его не хотелось. Если жертва на тебя не реагирует, веселье сразу пропадает.

— Да нет же, — вздохнул я. — Черт-то тебе как раз и брат, и сестра, и мать и все прочие родственники. Лучше объясни, с кем ты там успел поцапаться?

Палец беса вытянулся и указал в провал люка.

— С ним.

Я присмотрелся. Оттуда, сверху на меня смотрело встревоженное лицо.

— Кто здесь? — зычно выкрикнуло лицо. Глаза его подслеповато щурились. — А ну-ка вернись сюда, паскуденыш! Куда ушмыгнул?

— Здесь свои. — ответил я, — Спускайтесь, будем знакомиться.