\

* * *Примерно через полчаса мы с мужиком стояли в главной комнате подвала. Перед нами на постели лежал Илья Олегович. Сейчас, если бы не свечение вокруг головы, он бы ничем не отличался от обычного человека, решившего прикорнуть после работы.

— Вы уж простите, барин, что все так получилось, — виноватым тоном сказал мужик. — Я ж не знал, что вы тут будете. Обычно-то Илья Олегович, когда дурной час подходит, не пускает к себе никого. Только я и вхож, потому как уже привык ко всякой чертовщине.

— Обойдемся без титула «барин», — сказал я твердо. — Просто Андрей Александрович.

Из рода Митасовых.

Я протянул ему руку, и мужик после небольшой заминки пожал ее. Рука у него была крепкая, в мозолях, пятнах грязи и вздувшихся венах.

— А я Кирилл, — представился мужик. — Служу дому Хмарских вот уже… — он задумался, — тридцать девятый год пошел."

"Я кивнул. По моим прикидкам ему как раз можно было дать около шестидесяти, максимум шестьдесят пять. Но физический труд на свежем воздухе явно пошел Кириллу на пользу — низкий, коренастый, с окладистой седой бородой, он сам как будто был изготовлен из того же дерева, которым так сильно пахло на даче у Смолякова.

Настоящий горняк-рудокоп, которых так любили изображать в сказках и небылицах моего мира. Разве что красовался на нем рабочий комбинезон, точно так же запачканный землей.

— Рад знакомству, Кирилл, — сказал я ему, качнув рукой, после чего перевел взгляд на все еще дремлющего Смолякова.

— Вам удалось его вылечить? — шепотом и с надеждой спросил меня слуга Ильи Олеговича. Я не любил врать людям просто так. Не имел такой привычки. Если вопрос касается моего выживания или достижения конкретной цели, как в борьбе против Донована Кесслера — это другой разговор.

А таким простым, как Кирилл тут уже увольте.

— Нет, — сказал я прямо. — К сожалению методов лечения такой хвори либо я не знаю, либо еще не изобрели. Но, боюсь, то, что творится с Ильей Олеговичем — навсегда.

— Ой-йой-йой… — вздохнул Кирилл. — У них славная семья. Все мужчины отличались справедливостью, соблюдением кодекса чести и дворянством с большой буквы. Не то, что сейчас, знаете ли, Андрей Александрович.

— Даже прадед? — не удержался я.

— Ну, — Кирилл пожал плечами, мол, что тут уже скажешь. А так и было, что все всё понимали и обсуждать это даже не приходилось.

— Я про последние поколения, которым служу верой и правдой. Никогда слуг не обижают, всегда есть еда, кров и одежда. Как копейка лишняя есть — так и не скупятся, всегда старались подчиненных радовать и баловать. Так и мы семейству Смоляковых отвечаем тем же. Для нас, для простого народа, в этом мире тяжело житие, знаете ли.

А я знал не понаслышке. Не надо даже быть «простым из народа». Достаточно оказаться на улице и все сразу становится ясно, как светлый день.