Герметикон

— Зачем ты её привез?

— Настояла, — пожал плечами Вениамин.

— Ей тут нечего делать, — недовольно произнёс Алоиз. — Об этом месте должны знать только мы с тобой…

— И твои служащие. И мои цепари. И солдаты. — Мритский махнул рукой. — Я говорил, что три месяца — крайний срок, в течение которого мы сможем соблюдать секретность. Потом поползут слухи, начнутся расспросы и появятся первые шпионы.

— Разве твой авторитет…

— Мой авторитет оградит нас от вторжения, — перебил инженера Вениамин. И тут же уточнил: — Возможно, оградит. Но против шпионов мой авторитет бессилен.

Когда начнутся эксперименты?

— Через пару дней проведём первый.

— Хорошо. — Мритский резко поднялся на ноги: — Пошли ужинать, Алоиз, печёный менсалийский шакал великолепен. На Луегаре такое не подают.

— Ты шутишь? — растерялся Холь.

— Разумеется.

И продолжал шутить всё время ужина, которым они насладились в компании старших офицеров. Печёного шакала не подали, возможно, не успели приготовить, но остальные блюда оказались гораздо аппетитнее привычного крепостного питания: Мритский привёз не только свежие продукты, но и личного повара.

Закуски из редкой мальской рыбы, изысканные сыры, отборная дичь с овощами, красное вино… На взгляд Холя, ужину совсем чуть-чуть не хватило, чтобы по праву назваться пиром, но большинство офицеров именно им его и сочли. Разговоры за столом, что неудивительно, вертелись вокруг только что закончившейся схватки, как выяснилось, на шакалов ставили мало, и Алоизу почти сразу шепнули, что ""один к пяти на Менсале считается не классическим, а оптимистическим"", шакалы при таком соотношении выигрывают в лучшем случае раз из десяти, поэтому все предпочли шлёма. Который, как выяснилось, оказался серьёзно ранен, но выживет и ещё выйдет на арену. Проигравшие нижние чины устроили пару драк, но их разогнали, зачинщики отправились на гауптвахту.

Ужин плавно перешёл в попойку, шум становился нестерпимым, в какой-то момент инженер понял, что Вениамина за столом нет, тоже покинул насквозь прокуренное помещение и отправился к себе, с удовольствием вдыхая прохладный ночной воздух.

За день камни форта изрядно раскалялись под солнцем, но перепад температур в Камнегрядке оказался настолько большим, что по ночам иногда приходилось надевать верхнюю одежду.

""Надо было прихватить куртку… — Несмотря на выпитое, Алоиз ощутил подкравшийся холод, чуть задрожал и прибавил шаг, намереваясь поскорее добраться до тёплой кровати. — Проклятая Камнегрядка!""

Он уже дважды простужался в этом идиотском климате и отчаянно не хотел вновь начать сморкаться, кашлять и чихать.