Герметикон

В принципе, болезни длились недолго, дня по три-четыре, но голос предательски ""садился"", большой нос краснел, распухал, глаза начинали слезиться, и Холь выглядел так, что даже помощники с трудом сдерживали улыбки.

""Только не при Агафрене!""

В последние мгновения он буквально бежал по узеньким проходам цитадели, но неожиданно остановился, услышав совершенно невозможные для крепости звуки.

Женский стон.

Представительницы прекрасной половины человечества здесь, разумеется, присутствовали: жены офицеров, солдат, обслуживающего персонала — женщин хватало, однако жили они в небольшом поселке, что располагался на другой стороне озера, а внутри крепости находилась лишь одна женщина — Агафрена Мритская.

И стонала она.

— Вот тебе! Вот!

Холь понял, что оказался под раскрытыми окнами губернаторских апартаментов, точнее губернаторской спальни, и закусил губу.

Стон.

Ей хорошо. Она понимает, что окна нараспашку, что её слышат часовые и случайные прохожие, ей стыдно, но она ничего не может поделать. Ей хорошо.

Стон.

— Вот так! Понравилось?

Невнятный ответ.

— Понравилось?

— Да.

 — Хрипло и честно.

— Теперь переворачивайся.

Кровать не скрипнула, но что-то зашуршало — одеяло, или простыня, или подушка. Что-то зашуршало, затем послышался звонкий шлепок и довольный голос Вениамина:

— Ну, поехали!

Из окна вновь донеслись стоны.

У Алоиза задёргалось веко."

"Глава 3,

в которой Холь делится планами, Йорчику навязывают путешествие, Сада развлекается, Удав и Закорючка разворачивают бурную деятельность, а Эзра делает всё, что может

— Для эксперимента я мог взять только рундер, — громко произнёс Холь, обращаясь к Агафрене.

Стоящий рядом с женой губернатор знал причины, побудившие инженера приобрести именно эти, редкие и забавные, с виду напоминающие ""бублики"" цеппели, поэтому объяснения предназначались для женщины. — Дело в том, что план исследований подразумевает определённую схему расположения аппаратуры, которую я не могу изменить, не поставив под угрозу сами исследования. Необходима правильная окружность, а дать её способен только рундер.

— И наши расходы утроились, — хмыкнул Вениамин, поглаживая короткую бородку.

Беззлобно хмыкнул, поскольку давным-давно смирился с невиданной стоимостью запланированных опытов.

Просто подчеркнул гигантские вложения, которые предстали перед их глазами в виде двух огромных кораблей, устройств, на них устанавливаемых, и множества людей, чей труд был таким же залогом успеха, как гений Холя и золото Мритского. Монтажная зона поражала воображение с воздуха, но вблизи размах работ впечатлял неимоверно, давая чёткое представление о грандиозности задуманного.

— Потрясающе, — прошептала Агафрена.