И только сердце знает

 — Неужели это сказал он?! Ранульф был очень удивлен, услышав, как, именно его голос произнес эти невыносимо учтивые слова, в то время как сам он испытывал непреодолимое желание сорвать шлем с ее головы и окончательно убедиться, с кем он все-таки разговаривает: с ребенком или с женщиной! Ранульф терпеть не мог неизвестности.

Но удивление его еще больше возросло, когда она сама стала перед ним извиняться, вместо того чтобы обрушиться на него с потоком брани за проявленную им грубость. Рейна спокойно сказала, что его ошибка произошла только по ее вине.

— Нет, милорд, это я должна просить вас извинить меня за то, что не оказала вам должного приема, что и привело к этому неприятному замешательству.

Я собиралась переодеться, прежде чем выйти приветствовать вас, однако Оубер сказал мне, что вам не терпится убедиться в моей безопасности, и поэтому я здесь.

И тут темноволосый рыцарь, стоявший чуть поодаль от великана, громко рассмеялся:

— Да, мадемуазель! Вы и были в полном порядке, пока не встретили моего друга. Позвольте мне представить вам этого безмерно раздосадованного за проявленную им глупость парня.

Ранульф Фитц Хью и наш юный друг — Серл Тотнес.

— А кто вы?

— Уолтер де Брют, к вашим услугам, — закончил рыцарь, наклонив голову в знак почтения.

Рейна также поприветствовала каждого из рыцарей легким наклоном головы, с нетерпением ожидая, что скажет великан. Однако он молчал, лишь бросая сердитые взгляды в сторону Уолтера, что, впрочем, последнего нисколько не смущало.

Хотя Рейна и не была уверена в том, что гости назвали ей свои настоящие имена, она еще раз вежливо поклонилась и представилась:

— Рейна де Шампенье, имею честь приветствовать вас в Клайдоне.

Думаю, вы догадались, что ваша помощь оказалась как нельзя кстати…

Уолтер не совсем учтиво прервал ее речь, задав конкретный вопрос:

— Как долго замок находился в осаде?

— На самом деле не было никакой осады, — охотно объяснила Рейна. — Они напали на нас на рассвете, после того как один из их людей, укрывшийся в замке накануне вечером под личиной монаха, открыл им внешние ворота.

— И вы сами сражались? — Теперь, когда великан снова заговорил, неприязнь его стала еще более очевидной, и в душе Рейна пожелала, чтобы он снова замолчал.

 — Вы послали за помощью?

— У нас не было для этого времени, — без промедления ответила Рейна и тут же побледнела, осознав, какую глупость она совершила, рассказав им об этом, не зная даже цели их визита в замок.

Было вполне вероятно, что, избавив ее от одного зла, он сможет причинить ей другое. К тому же Рейна могла поклясться, что ее бездумный ответ принес долгожданное облегчение рыцарю, ибо теперь его губы были уже не так плотно сжаты, да и сам он немного расслабился.