Ключ от вечности

– Не надо, мама… – пробормотал сквозь сон парень, – позволь мне еще немного поспать…

– Не проспи свою молодую жизнь! – прошептал дядя и двумя пальцами зажал нос племянника.

Этот старый способ подействовал: Фридрих дернулся, охнул и проснулся. Ошалелыми со сна глазами он посмотрел на дядю.

– Что случилось, дядюшка? – проговорил он наконец охрипшим голосом. – Я только заснул, и мне начал сниться такой приятный сон…

– Сегодня нам не суждено выспаться! Нам нужно немедленно уходить, если мы хотим сохранить свои жизни. Не знаю, как тебе, а моя мне пока что дорога.

– Да с чего вы взяли, дядюшка, что нам кто-то угрожает? Мы наконец-то попали в теплый и гостеприимный дом и можем хоть немного отдохнуть…

– Этот дом только на первый взгляд кажется гостеприимным! Я видел в окно, как один из завсегдатаев этого кабака отправился за соучастниками. Рожа у него была самая бандитская, и повадки такие же. А после того я слышал, как на улице перед харчевней переговаривались какие-то люди.

– Мало ли что это за люди! Мало ли о чем они могли говорить! Уверен, это было что-то вполне безобидное.

– Твоими бы устами… короче, Фрицци, я хочу сохранить наши жизни, и потому мы немедленно уходим.

Фридрих состроил недовольную физиономию, но подчинился и быстро собрался.

Дядя Готфрид вскинул свою котомку на плечо и шагнул к окну, но тут же попятился и прошептал:

– Кажется, мы опоздали! Под окном тоже кто-то есть. Видно, они решили напасть на нас сразу с двух сторон.

– Что же делать? – Племянник, кажется, наконец проникся серьезностью момента.

– Придется воспользоваться моими познаниями! – Дядя быстро огляделся, положил на койку пару крупных поленьев, накрыл их лоскутным одеялом. Затем свернул свой дорожный плащ и плащ племянника и положил их в изголовье кровати.

Пошарил в своей котомке, нашел там какую-то склянку, насыпал в нее порошок из плотно набитого кисета и положил склянку между накрытыми одеялом поленьями и свернутыми плащами.

После этих странных приготовлений дядя Готфрид задул единственный сальный огарок, который освещал комнату.

Теперь комната была едва освещена проникающим в оконце лунным светом, и в этом свете можно было подумать, что на кровати спокойно спят два человека.

Все эти приготовления заняли менее одной минуты. Управившись с ними, дядя Готфрид отступил в угол комнаты и вместе с племянником спрятался за плотной занавеской, отгораживавшей ведро для ночных надобностей.

За дверью комнаты тем временем раздались приглушенные голоса. Один из них, несомненно, принадлежал хозяину харчевни.

– Они здесь, добрые господа! – говорил он льстивым голосом.