Лишняя. С изъяном

– Мадам сказала мыть посуду, убирать кухню. Здесь не бывать клиенты… – затараторила девочка, судорожно сминая в руках влажную тряпку, которой протирала посуду.

Я сделала шаг назад, чтобы не пугать ребенка.

– Давай посидим, поговорим? Я тебя раньше здесь не видела, просто удивилась.

Я отодвинула один из стульев и присела. Обычно сидящий человек подсознательно нервирует меньше. Постепенно девочка успокоилась, налила мне и себе воды – зачем я, собственно, в кухню и пришла – и поведала на ломаном рионском свою незатейливую историю.

Архипелаг Алоа располагался в трех неделях пути на юг от нашего полуострова.

Климат там не в пример теплее, аборигены бегали в одних набедренных повязках. Ну, практически. Пользуясь тем, что из магов у них были только шаманы, да и тех по пальцам одной руки пересчитать, рионцы, недолго думая, приписали архипелаг себе и стали кораблями вывозить оттуда ценности, начиная с жемчуга и заканчивая людьми. Не в рабство – оно в Рионе официально запрещено – в качестве бесправной прислуги, которая, не зная языка и радикально отличаясь внешне, даже сбежать не сможет. Если повезет – им платили, нет – работали за еду и кров.

Наши аристократы искренне считали, что совершают благое дело, приучая дикарей к цивилизации. Девочка Шада оказалась одной из таких счастливиц.

Только вот команда корабля, на котором ее везли, заскучала в пути. Шутка ли, три недели в открытом море? Ну и не придумали другого способа развлечься, как изнасиловать двух девушек-аборигенок.

Та, вторая, потом покончила с собой.

Шада выжила, но шарахалась от одного вида мужчин и заходилась в натуральной истерике.

В этот момент, на тихой утренней кухне, я простила Лалике практически все, осознав, что у женщины даже в ее скотском положении сохранилась совесть.

Эту несчастную, сломленную девочку она не выбросила на улицу, поняв, что та просто не сможет спать с мужчинами и не свихнуться. Крышей бедняжка и так, похоже, уже чуток поехала. Лалика дала ей работу, прибежище и, самое главное, защиту собственного дома и имени.

Я прямо зауважала мадам.

* * *Наши танцы проходили всегда весело и с успехом, но я давно поняла, что для полного аншлага к музыке не хватает голоса. Песен я знала много, но голосочек в этом теле был дохленький, под стать остальному.

Намурлыкать, как Мерилин, полушепотом «Хэппибездей» смогу, а вот что-то большее – вряд ли. А кабаре – это не кино о любви. Нет, шепот под музыку тоже мило и даже где-то эротично, но как постоянный элемент – быстро надоест и станет фоном.

Других девочек я тоже тестировала на вокал. У Дениз было неплохое грудное контральто, но она страшно стеснялась петь, а принуждать я не хотела. Маржолейн, наоборот, рвалась на сцену, но ее голос был еще слабее моего.