Лишняя. С изъяном

Впрочем, помурлыкать между номерами я ее выпускала. Пусть развлекается.

Остальные если и исполняли, то либо народные, либо арии из опер, что совершенно не в тему, а перенять что-то непривычное и новое им оказалось сложновато.

Мне же хотелось поставить настоящий бурлеск: с Лайзой Минелли и Зетой-Джонс, с мужскими шляпами и с чулками в сеточку. С последними-то проблем не было, но вот подходящий под блюз и джаз голос – задача не из легких. Где я им в стране блондинок найду классический негритянский тембр?

А вот, нашла. Теперь главное, чтобы звезда согласилась.

Как я и думала, первой реакцией Шады, когда я предложила ей выступать по вечерам, была паника и категорический отказ. Хорошо, дело было при мадам. Лалика ее удержала, обняла, пошептала что-то на ухо. Всхлипывающая островитянка покорно опустилась обратно на стул в кабинете хозяйки борделя.

– А если меня позовут со сцены, мне надо к ним идти? – едва слышно спросила она.

– Тебя вообще видно не будет, – клятвенно заверила ее я. – И даже если вдруг позовут, никто тебя ни к чему принуждать не станет. Не захочешь – не пойдешь.

– Точно не захочу! – твердо уверила меня Шада."

"Элли Голдинг с ее голосом зазвучала еще чувственнее. Мне показалось это неплохой шуткой – использовать музыкальную тему «Оттенков серого» для представления в борделе. Под эту мелодию я думала поставить танец с веерами – нечто плавное, чувственное, с шелковыми халатиками-кимоно, периодически сползающими с плечика, и пушистыми объемными опахалами, сие непотребство стыдливо маскирующими.

Репетировали долго, несколько месяцев. Текст-то Шада выучила быстро, но вот акцент остался.

Пока готовился номер, мы исполняли другие. Особенно, по понятным причинам, полюбился зрителям канкан.

Но звезда с акцентом – это все же непорядок. Я взялась за нее вплотную. У меня в депрессняке не задерживаются. Когда с головой уходишь в работу, а вечером приходишь к себе в комнату и сил только на то, чтобы упасть лицом в подушку, – жалеть себя некогда.

На себе проверяла.

Полностью переводить ее в наш режим не стала, пусть живет, как привыкла. Только обязала завтракать со всеми вместе – ближе к закату.

Она-то в это время ужинала, но какая разница, главное, за общим столом.

Сначала Шада тихой мышкой сидела в самом дальнем углу и только опасливо зыркала на всех шоколадными глазищами. Убедившись, что на нее никто не обращает внимания, никто с ней не заговаривает и мужчин ублажать не тащит, она понемногу успокоилась и начала прислушиваться к разговорам.

Я выполнила свою давнюю угрозу. За завтраком мы с девочками теперь обсуждали последние новости. Иногда, конечно, и сплетни тоже, не без этого.