Огнев на линии любви

 – Языковые…

Смущаюсь, замечая, что он взгляда от меня не отводит. Подперев подбородок кулаком, Антон Огнев пристально наблюдает, как я, беременная, уминаю яичницу на его кухне, куда однажды приперлась с чайным сервизом и сумасшедшим желанием отомстить.

Отложив вилку, облизываю губы.

– Ну что? – тепло ему улыбаюсь. – Не слышал?

– Я тебя обожаю, мать твою, Фюрер…

– В смысле? – давлюсь нервным смешком.

Счастье где-то в районе горла.

Счастье давит на горло.

– Люблю тебя, Есь… Больше огня люблю!..

Время замирает.

У меня в душе что-то щелкает. Будто вентиль срывает. Реветь начинаю.

– Ну вот. Пошло-поехало, – вздыхает Антон очень мило. – Иди сюда, слезоцистерна моя.

Тянет за руку. Пересев к нему на колени, жмусь губами к теплой шее. Он грубовато дышит.

– Я тебя тоже люблю, Антон, – признаюсь заторможенно. А потом тараторю, остановиться уже не могу: – Только ты меня не обижай больше, ладно?.. Молчанием своим не обижай. Я себя сразу такой ненужной чувствую. Как самый ненужный человек на земле!.. Мне так плохо, как сегодня ночью еще никогда не было. – Он вопросительно смотрит, поэтому объясняю: – Мама со мной почти полгода не разговаривала, когда я на филологический поступать отказалась. Я как подумала, что с тобой тоже полгода мириться будем…

Он с сожалением вздыхает и накрывает ладонью мою щеку.

– Блин, Есь. А мы с бабушкой в детстве часто, бывало, не разговаривали, но в одном доме ведь ночуем – значит, все в порядке, – признается.

– Не в порядке. Если ты не обнимаешь – значит, не в порядке, – плачу опять.

– Больше не буду. Разозлился сильно, когда тебя с Саней увидел. Будто снова назад откатились. Все время боюсь, что его выберешь.

Замерев, ощущаю, как напрягается каменное тело подо мной.

– Дурачок!

Наши губы сталкиваются в неловком поцелуе, а мужские руки проникают под халат и накрывают мои ягодицы. Жарко становится. В груди, внизу живота, между ног."

"Огнев расслабляется, и на его лице появляется довольная улыбка. Переводит взгляд на мою тарелку. Затем стреляет им в вырез на груди.

– Заморила червячка, Фюрер?

– Ага. А что?

– Страсть, как сосочки посмотреть хочется. Любопытство прямо распирает. Ты обещала.

– Языковые? – смеюсь в голос, когда Антон подхватывает меня на руки и несет в спальню.

– Можно начать и с них!..

Глава 39. Антон

Ступая на асфальт, покрытый тонкой коркой льда, всячески стараюсь не шмякнуться и тем самым не продлить свой больничный лист еще на полмесяца. Хотя это сейчас тоже было бы как нельзя кстати.

– Мне надо три миллиона. Срочно, – настаиваю, прижимая плечом телефон к уху. – Порешай там у своих…

– Три? И как быстро? – по-деловому спрашивает Ильяс.

– Пум-пум-пум… Желательно сегодня. Или завтра… Но это край!

– Ну и запросики у тебя, Антох.