Порочные сверхурочные (СИ)

Дмитрий сдергивает развязанный галстук, болтающийся у него на шее дохлой змеей, и убирает в карман.

Он слишком близко, в глазах его горит огонь похоти…»

Мамочки, я серьезно так написала?

«… и он заставляет мои трусики намокать. Прислонившись к прохладной стенке кабины, я смотрю, как босс делает шаг ко мне, и понимаю, что то, что мы начали в переговорной, продолжится прямо сейчас.

Под его требовательным взглядом я опускаюсь на корточки и берусь за пряжку ремня, ощущая под ребром ладони вздыбившуюся плоть…»

Это капец. «Вздыбившуюся»? А чего не «взъерепенившуюся»?

Я бездарность…

Оставив в покое свои волосы, я закрываю глаза рукой, но через раздвинутые пальцы дочитываю абзац.

«… плоть и выпускаю ее на свободу. Повинуясь властной руке, надавившей мне на макушку, я облизываю губы и скольжу ими по толстому члену, заглатывая до конца…»

Мать моя женщина!

Соколов от меня этого ждал?

Аж испарина выступает.

Не дождался бы. Я тут карандаш в рот беру и давлюсь. Куда мне горловой?

Но вообще… гендир реально думал, что я обслужу его в лифте?

Меня вдруг бросает в жар.

То есть он вот представлял, как я у него буду отсасывать? И в брюках выпирали не руки, сжатые в кулаки?

Заставляя меня нервно сглотнуть, воображение подбрасывает мне картинку, как я обрисовываю кончиком языка головку, ласкаю уздечку… Темные глаза Дмитрия Константиновича почти чернеют, а у меня в трусишках становится мокро…

Дыхание учащается.

Господи, я извращенка.

Разумеется, я бы не стала такого делать, но в этом что-то есть.

Меня хотел элитный самец.

Легкое возбуждение вполне себе просыпается, когда я вспоминаю это Соколовское: «Корниенко, ты долго будешь испытывать мое терпение?», и голос у него был такой хриплый. Гоню от себя грязные фантазии о том, как шикарный мужик пользует меня в ротик.

Короче, походу, генеральный и правда рассчитывал на минет, а я смылась.

Теперь, понимая, о чем именно думал босс и в каком виде он меня представлял, я точно не хочу показываться ему на глаза. Пусть увольняет, лишь бы мама не узнала, за что.

А непрочитанное письмо все еще висит в сетке."

"Собравшись с духом клацаю мышкой на мигающий конвертик и, до того, как появляется надпись: «Сообщение отозвано пользователем Соколов Дмитрий Константинович», еле успеваю прочитать:

«Вы уволены».

Было и нет.

Почему отозвал? Решил, что это и так понятно?

Пока я гипнотизирую пустую переписку, всплывает новое сообщение.

Первым делом я трусливо зажмуриваюсь.

Да. Я — ссыкунишка.

Сердце бухает, как сумасшедшее, вот-вот грудину проломит.

Приоткрываю один глаз.

«Корниенко, жду тебя в восемнадцать ноль-ноль. Обсудим перспективы твоих креативов».

К-каких нафиг к-креативов?

Это он про рассказ?

А можно не надо?

Я самоиспепелюсь.

Вот не зря у ДК репутация деспота и тирана.