Птичий путь

– Я не хочу! – зажимая лицо руками, выдавил он."

"– Тогда исполни, что велю. Узник тюрьмы Гуантанамо должен быть завтра в полдень в местечке Олтеница на берегу Дуная. Запомнили, князь?

– Запомнил. – Он нащупал в кармане телефон. – Не смогу говорить, аллергия на кактусы…

Герцогиня вдруг сжала его виски и большими пальцами с силой провела по надбровным дугам.

Приступ мгновенно прошел.

Звонок занял полминуты, партнеры лишних вопросов не задавали, уточнили только, что значит «полдень» – это двенадцать часов или зенит солнца?

– Полуденное стояние солнца, – сказала герцогиня.

– Теперь отдай мне Роксану! – потребовал Корсаков. – Веди к ней!

– Вы и в самом деле теряете память, князь, – заметила герцогиня. – Я обещала лишь показать розовую плантацию.

– Да, ты обещала… Так показывай! Где?

– Ступай за мной. – Она подхватила подол и пошла вперед.

Реальность уже воспринималась как-то отрывисто, течение времени напоминало пунктирную линию. Марат еще сопротивлялся этому состоянию, кусал губы, встряхивал головой, словно отгоняя дрему, однако пробелы в сознании становились длиннее. Он помнил еще, как, увязая в песке, шел мимо гигантских кактусов и даже радовался, что совсем не испытывает аллергического приступа, но не задавался уже вопросом, куда они идут, зачем и откуда на цветущем берегу Черного моря взялась эта бесконечная пустыня.

Потом она внезапно кончилась. Вроде бы захрустела мокрая прибойная галька, а над головой летели невидимые птицы, возможно чайки, и был сильный ветер. И сразу же под ногами оказалась железная дорога с вросшими шпалами, о которые он то и дело спотыкался. Герцогиня всюду шла впереди, и стразы, коими было оторочено ее платье, светились в темноте, как звезды.

Потом он неожиданно очутился среди белого, покрытого снегом, поля и услышал ее голос:

– Рви сколько хочешь! Эти розовые плантации принадлежат мне.

Это был не снег – бесконечные ряды белых розовых кустов!

В тот миг Марат помнил единственное – для кого и зачем нужны цветы. Он торопливо выламывал колючие жесткие побеги, не чуя старых ран на руках, а герцогиня тем временем, точнее звездчатый лиф ее сливающегося с ночью платья стал удаляться.

– Погоди, герцогиня! – Марат бросился за ней. – Ты куда? А Роксана?

– Я обещала вам розы, князь, – донесся улетающий голос. – А Карну ищите сами.

– Стой! А где мы находимся?! Где я?!

Он бежал за мерцающими звездами по белому полю, пока не упал, запнувшись о железнодорожный рельс. Букет вылетел из рук и рассыпался по шпалам.

Корсаков привстал на четвереньках и вдруг совсем близко перед собой увидел тлеющие вишневые глаза. Он на мгновение замер, чуть пригнулся и сделал стремительный, кошачий прыжок.