Птичий путь

Корсаков потряс головой и непроизвольно, как-то по-собачьи встряхнулся всем телом, сгоняя навязчивое оцепенение.

– Мне нельзя ничего говорить, – путанно и неуклюже стал объяснять Марат. – Я связан договором… обязательствами! Это касается только меня и… Ничем не могу помочь! Откуда ты вообще узнала?

– Очень жаль, – печально улыбнулась герцогиня. – В таком случае, я не смогу соединить вас. Вы, князь, недостойны Карны. И никогда не присягнете ей, положив к ногам розы.

– Да кто ты такая?! – взъярился он, чувствуя, как наваливается бессилие. – Чтобы требовать от меня?!.. Чтоб судить, кто достоин, а кто нет?!..

– Я соединяю любящие сердца, – промолвила она, – если их вижу. Да, князь, первая любовь к вам пришла слишком поздно. Она болезненна, уродлива, горбата, как старуха. Но она пришла… И вам до́лжно смириться, принести ей в жертву свое прошлое. Первая любовь всегда требует жертвенности.

– Пошла ты! – Корсаков ринулся напрямую к калитке. – Сам возьму!

– Попробуйте! – засмеялась вслед герцогиня. – И помните, у вас мало времени, князь!

Корсаков выбежал на пустынную по-ночному улицу и помчался к резиденции. Он отлично ее видел – дворец, окруженный парком, зеленые пятна фонарей, пробивающихся сквозь тропическую листву растений и деревьев, решетку ограждения. Мало того, он даже услышал зовущие голоса людей – Симаченко все еще прочесывал дендрарий, ловил призрак.

А Роксана тем временем, оказывается, отдыхала в покоях королевы!

Он свернул к центральному входу, и тут вместо резиденции и ботанического сада увидел зыбкий пустынный песок с черными изваяниями колючих кактусов – какой-то южно-американский ночной пейзаж. В тот же миг в носоглотке защекотало и навернулись слезы. Марат закрыл ладонью лицо и все-таки пробежал немного вперед – пустыня! И ноги вязнут!

– Что это? – громко спросил он и прислушался.

Люди перекликались где-то среди кактусов, и вроде бы даже рычащий бас Симаченко донесся:

– Р-роксана!..

В этот миг Корсаков не сдержался и в первый раз чихнул – мгновенно заложило уши, все звуки пропали, а из глаз потекли слезы.

Но самое главное – навалилось какое-то тягучее, как дорожная дрема, отупение: он не мог вспомнить, зачем сюда пришел. Стоял, озирался, тряс головой, пытаясь сообразить, почему оказался на краю этой пустыни.

– Вам придется долго искать ее, князь, – будто бы издалека долетел голос герцогини, хотя она очутилась рядом. – И никто не поможет. Кроме меня. Но при условии, если исполните мой каприз.

– Кажется, я схожу с ума, – пожаловался Марат. – И теряю память… Зачем я сюда пришел?

– Весь мир давно сошел с ума и утратил память, – благосклонно сообщила она. – Тебе будет хорошо в этом мире. Выбирай: или сейчас лишишься прошлого, или попытаешься найти свое счастье.