Сделка

Афимья тихонько заскулила, хватаясь за живот, и Ядвига, шипя сквозь зубы, сунула мне в руки ключ, а потом потащила девушку в лекарскую.

Я же, ощущая себя вражеским лазутчиком и наглым захватчиком, отправился в святая святых, бастион женской неприкосновенности и черный оплот невинности. В башню.

Ключ в замке повернулся легко и гладко. Обычно эта дверь днем не запиралась, но похоже, приезд гостей не понравился настоятельнице, и она решила ограничить передвижение учениц. В голову закралось нехорошее подозрение. Что, если княгиня, как и я, подумала о строптивой девушке, слишком часто убегающей в лес? И именно Катерину спрятала от бдительного ока правосудия.

Неужели Елизавета думает, что Катя может быть причастна? Не верю… Хотя что я знаю об этой девушке? Лишь то, что у нее невозможные глаза и она не любит кошек… и пришлых чужаков, болтающихся в ее лесу.

Как наяву в памяти всплыли слова Катерины в нашу первую встречу: «Убирайтесь отсюда!»

Что, если она не любит чужаков слишком сильно?

Я помотал головой. Да ну, чушь. Даже если исключить мои личные эмоции и мыслить просто логически: девчонка, конечно, сбегает из пансионата, но вряд ли может уйти далеко, все же Ядвига не дремлет.

И вряд ли у нее есть возможность находить путников и отрезать им головы.

Я хмыкнул, открывая дверь.

За небольшим коридором свернул направо и услышал голоса.

– …говорю тебе, снова убили! – Голос Лидии Жерябкиной звучал почти восторженно. – Я видела из окна полицеймейстеров! Убийство! Новое! Они приезжали, когда прирезали Морозова. Точно помню!

– Надеюсь, на этот раз прирезали Глафиру, – меланхолично отзывалась другая ученица.

Я опознал в ней Машу Карелину.

– У меня полный провал по ее дурацкой географии. Ну не могу я запомнить все эти ужасные названия! Да и зачем? Ни одну из этих стран я никогда не увижу. Только язык ломать да голову забивать…

– Девочки, ну что такое вы говорите! Как можно! Стыдно должно быть! – а это уже Анна, вечный миротворец.

– Ой, Анька! Тебе все стыдно… а толстяк не просто так явился, и Ядвига с умыслом нас заперла. Среди бела дня! Да еще и вместо горячего обеда накормили булками. Точно вам говорю! Кровавое убийство!

– Хоть бы Глафира, хоть бы…"

"– Маша, перестань! Наверняка полицмейстеры приехали с простым визитом.

Этот усач и раньше заглядывал к Лизавете…

– Да скорее, к пирогам Дарьи, – захохотали женские голоса. – Видели, какое пузо наел? Даже больше, чем наш Еропкин!

– Не то что Дмитрий Александрович, – сказал кто-то с явным намеком, и в комнате за стеной раздался дружный вздох, больше похожий на стон.

– Дмитрий Александрович, да-а…

– Девочки, вы видели какие у него руки? – с придыханием произнесла Маша, которая только что мечтала о прирезанной Глафире.