Тайна озера Кучум

Поочередно поздоровался со всеми за руку, тянется поцеловать Улю, бросился на грудь Агафону:

— Ох, Гафон! И ты тут? За пантами пришёл? Есть, есть, отнако панты! Харзыгак тва тня назат зверя стрелял, Наталья сама варила. Кароший бык! Рога — во! — Растянул руки в сажень. — Четыре пенька! Торговать путем. — А сам уже стреляет хитрыми глазками на потки. — Спирт есть?..

Агафон усмехается в бороду:

— Нальём немного. А ты нас давай мясом корми, голодные, как волки!

Хакас засуетился, что-то приказал на родном языке жене. Наталья закрутилась у костра. Из юрты выскочила молоденькая девушка, тоже хакаска, стала помогать в приготовлении пищи.

Агафон скосил на неё глаза:

— А это кто?

Калтан гордо выгнул грудь колесом:

— Невестка, Айкын. Харзыгак шенился. Зимой хотили на Аскиз. Были у Хангыбаровых, там тевку сватали. Пять коней тавали, три шкуры метветя, тесять сополей, сто штук пелка. Карошая шена, рапотает пыстро. Может, скоро внуки путут. Повезло Харзыгаку… Карашо!

— А сам он где?

— Так пошёл на вечерю, на лизунец. Хочет ещё отного марала бить. Панты варить путем, тебе менять на товар, шить нато… — лопочет хакас, приглашая гостей к костру.

Прежде всего освободили оленей от груза, отпустили кормиться. Затем уложили потки на полати под навес зимовья. И только потом присели к парящему казану с мясом. За едой начали обычный разговор, как всегда, о тайге, о погодных условиях, о дальнейших планах Калтана, о наличии пантового зверя на оттаявших лизунцах. Хакас, успевший принять две дозы спирта, пьяненько, довольно охотно отвечал, редко давая вставить в свою речь хоть кому-то слово. Когда рассказал большую часть своей жизни, не забыл поинтересоваться о цели экспедиции.

Как узнал, что все идут на Кучум, почему-то вдруг испуганно округлил глаза, на некоторое время застыл с приоткрытым ртом.

— Плохой место, турное. Там живёт сам хан Кучум… — наконец-то вымолвил Калтан. — Не хоти тута. Никто тута не хотит. Калтан тоже не хотит. Там — смерть! Тет мой каварил, кто тута хоти, назат никогта не прихотит… Легента есть такой, как Кучум Часки солото кидал. То сих пор тух его там. Тракон Хатовей ему слушит. Кто нарушит покой, навсегта останется служить злому хану…

— Ну, эту байку мы знаем, — перебил его Залихватов.

 — В прошлом году там у нас погибла экспедиция, двадцать три человека. — И вкратце рассказал хакасу о случившемся под гольцом."

"Тот с почерневшим лицом молча выслушал рассказ. О трагедии услышал первый раз. Зимой, когда приходил на прииск с пушниной, было не до того. Несколько дней разгульной жизни у Агафона остались с редкими проблесками в хмельной памяти и тошнотворным похмельем. Даже, если бы кто-то и рассказал Калтану о случившемся, он вряд ли вспомнил.