Тайна озера Кучум

Но теперь, когда он был в здравом рассудке, подобная весть произвела неизгладимое впечатление. Он повернулся к жене, что-то проговорил на своём языке. Та проворно исчезла в юрте, но тут же вернулась, вытаскивая за собой через низкий проход медвежью шкуру. Хакас встал, принял у Натальи лохматую шубу и, сверкнув глазами, таинственно произнёс:

— Вот!

Все переглянулись, ещё не понимая, что он хочет сказать. Шкура да и только. Небольшой, может быть, трёхгодовалый медведь, «свежий», добытый совсем недавно, неделю или две назад. Что в этом такого? Этой весной Загбой тоже добыл медведя, но гораздо более крупного, чёрного, лохматого.

А этот какой-то рыжий, с редкой шерстью. Чем удивил? Но Калтан невозмутим. Привычно пригладив свою редкую, клочковатую бородёнку крючковатыми пальцами, тихо заговорил.

— Я и Харзыгак хотили зверя гляти. Женщины пыли тут. Собак нет. Он, — небрежно кивнул головой на медвежью шкуру, — пришёл ночью. Жена слушай, как хоти рятом. Рано пошла, ружьё взяла. Он там стоит, — показал рукой в недалёкую густую подсаду пихтача и ельника. — Стреляла тва раза, упила.

— Эко! Утивил! — воскликнул хмельной Загбой.

 — Доська мой, Ченка, чуме амикана пальмой колола. Калотный был, кушать хотел.

Калтан сурово посмотрел на друга, покачал головой, встал и теперь уже сам пошёл в юрту. Сидящие молча переглянулись: что хочет им ещё сказать? Может, обиделся?

Но нет, Калтан не обиделся. Через минуту вернулся назад, что-то держа в руках. Когда увидели — ахнули. По кругу, из рук в руки передались изжёванный каблук от сапога, небольшой кусок человеческой челюсти с несколькими зубами, ещё какие-то кости черепа человека и редкой работы позолоченные часы в форме небольшого яйца с обрывком цепочки.

— Смотрел шивот, это пыло там… — угрюмо заключил Калтан, оглядывая гостей.

— Это часы Худакова… — каким-то неестественным голосом проговорил Сергей. — И каблук, может быть, от его сапога. В экспедиции сапоги носили только трое. Я, Худаков и Баринов.

— Так это что значит, мы ещё здесь, а там наших товарищей медведи жрут? — сверкнул глазами Залихватов.

— Отнако, так, — подтвердил Загбой.

— Метветь хоти оттуда, — Калтан показал рукой на Кучум. — Я слет смотрел. Пыстро шёл, пежал.

— Почему бежал? — наконец-то вставил слово Агафон.

Хакас медленно обвёл присутствующих своими чёрными, горящими глазами и показал то, что они ещё не видели. Он перевернул медвежью шкуру вверх мехом и ткнул пальцем в бок:

— Его трал тругой метветь. Пальшой! И прогнал его.

То, что увидели, превзошло все мыслимые представления. На шкуре остро выделялась рваная рана, или, проще говоря, след от удара медвежьей лапы. Но какой! Лёгкий подхват, как будто зверь приласкал во время игры. Впечатляло другое: ширина «расчески».