Только моя

В нашем квартале многие так живут. Кто-то вообще приемный и ничего! А у меня родная бабушка есть. Глупо жаловаться. Я закончу школу и буду работать, чтобы ей помогать и покупать хорошие лекарства, а там, – вздыхаю, глядя в окно. – Может получится даже в колледж поступить, – улыбаюсь своим мечтам.

– Такая сильная девочка. У тебя обязательно получится.

Мы подъехали к клинике. Я спрыгнула с высокого бортика машины и отошла в сторону, чтобы не мешать врачам делать свою работу.

Не люблю больницы. Здесь пахнет лекарствами и, несмотря на светлые стены и живые растения в холле, все равно обстановка очень тяжелая. Все суетятся, вызывают то одного врача, то сразу другого по громкой связи. На носилках везут больного после операции, в кресле-каталке рожающую женщину, которая кривится от боли и громко стонет.

Вот и мою бабушку повезли в отделение интенсивной терапии. Мне туда нельзя. Я сижу здесь, в холле, и жду информации. Но ее все нет, и хочется плакать от переживаний.

Обняв обеими руками рюкзак, вдруг вспомнила, что в школе не съела шоколадный батончик. И вообще, я толком сегодня не ела. Желудок, жалобно заурчав, со мной согласился."

"Молочный шоколад и мелкие орешки взорвались сладким вкусом во рту. Я прикрыла глаза, медленно рассасывая каждый откушенный кусочек, чтобы чем-то себя занять и продлить удовольствие.

Дожевав сладость, набрала в кулере воды в одноразовый стаканчик, но тут же уронила его себе под ноги, увидев ту самую женщину в розовой форме и ее виноватые глаза.

Ноги перестали держать меня в тот же миг. Я поняла, что случилось страшное, и стала медленно оседать по этому самому кулеру, поцарапав спину краном.

– Нет, – произношу вслух, сидя в луже разлитой мною воды.

– Я сожалею, – женщина протянула ко мне руки. – Мы не успели ей помочь.

– Нет, – прижимаю к себе колени, не позволяя никому притронуться. – Я вам не верю, – слезы нескончаемым потоком льются по щекам.

– Прости, малышка, – она тяжело вздохнула. – Ее сердце стало совсем слабым.

– Не говорите ничего! – кричу во все горло, сгибаясь пополам. – Нет! Не трогайте меня! – Чьи-то руки подняли с пола и прижали к себе очень-очень крепко. – Я хочу к ней… Пустите меня к ней! – требую в истерике. —Пустите меня! – Но чужие руки не отпускают.

Мужской голос над головой произносит слова, но я ничего не слышу и не понимаю. Мой мир только что рухнул. Он раскололся вдребезги в один миг, оставив меня у груды осколков, которые невозможно собрать.

– Я вызвала службу опеки, – слышу тихое от той доброй женщины. – Тебе нужно будет поехать с ними.

Меня в буквальном смысле уносят из холла, и уже в кабинете, где нет посторонних, этот странный мужчина продолжает со мной говорить вплоть до приезда ответственных органов.

Глава 2.