Только моя

 – Психолог поставила передо мной стул и присела на его край. Она взяла мои маленькие ладошки в свои и заговорила: – То, что ты тоскуешь, вполне нормально. Ты ведь не робот. И бабушка, она всегда будет рядом. Она будет у тебя вот здесь, – добрая женщина осторожно коснулась моей груди. – И она была бы очень расстроена, увидев тебя в таком состоянии. Тебе нужно вернуться к учебе, попробовать найти здесь друзей. Не для себя, девочка. Ради бабушки.

– Я хочу увидеть, где ее похоронили. Мне обещали, – поднимаю на нее взгляд. – Обманули. Я хочу попрощаться.

– Поехали.

От удивления у меня распахнулись глаза."

"– Ну же? Или передумала? – Она взяла меня за руку и увела из своего кабинета. Под насмешки и обзывательства моих новых соседей вывела на улицу и там сказала, чтобы никто не услышал: – Докажи им всем, что они ошибаются, – я кивнула и выше подняла подбородок. Эти слова стали девизом, который я зафиксировала в своей голове.

Психолог дала мне возможность нормально проститься с единственным близким человеком. Она даже поплакала рядом со мной, а потом повезла меня в Баскин Робинс. Мы съели по огромной порции мороженного, посыпанного разноцветной сладкой стружкой. Потом гуляли в парке, по городу и разговаривали о всякой ерунде.

Я, захлебываясь от восторга, рассказывала, как бабушка обо мне заботилась, как я любила учиться, о своих несбывшихся мечтах. Она слушала, поддерживала и обещала, что у меня все обязательно получится, если я не буду опускать руки.

Это был самый лучший сеанс психотерапии за все время моего пребывания в интернате. Я вернулась в свой новый дом, готовая идти к своей мечте, чтобы доказать бабушке, что я смогла, что я ее не разочарую.

Глава 3. Родственники

За полгода я так и не нашла друзей ни в интернате, ни в новой школе. Из «глупой» я превратилась в «выскочку», «зазнайку», «зануду». Ребята поспокойнее относились лояльно за то, что я давала списывать. А мне не жалко, кому они делают хуже? Знания ведь у меня из головы не крадут, переписывая из тетрадей буквы и цифры.

Сейчас я все так же скучаю по нашему маленькому убитому дому, по бабушке и ее еде, по тому запаху, что впитался в родные стены. Но кое-что все же изменилось внутри меня.

Я вновь начала мечтать.

За хорошую учебу и поведение воспитатель разрешала мне не ложиться спать вместе со всеми, и тогда я тихо сидела на крыльце, рассматривая небо над городом и представляя, что пойду в старшую школу, а потом обязательно поступлю в колледж, и моя жизнь изменится.

Она изменилась. И вновь не так, как я думала.

Сразу после завтрака меня вызвала к себе директор нашего интерната. Я непонимающе уставилась на воспитательницу, а та лишь довольно улыбаясь поправила на мне одежду и подтолкнула в кабинет.