Женимся! Семья за одну ночь

– Продукты… закончились, – мямлит он, поймав мой яростный взгляд. Чуть заметно киваю ему в знак одобрения.

– Тогда вынесите мне блюдо от шефа. Надо же чем-то клиента накормить, – Милена Игоревна поправляет декольте так старательно, будто в случае чего готова к груди его приложить, как младенца. – Александра, приведи себя в порядок. Целый день с тобой что-то случается, – ехидно насмехается надо мной.

– Да и черт с вами, – срываю передник, лихорадочно протираю им себя и бросаю прямо на пол. – Видит бог, я пыталась, – фырчу, разворачиваясь к ней спиной.

– Стоимость формы тоже возместишь, – брызжет ядом главная кобра мне вслед, а я едва сдерживаюсь, чтобы не показать ей средний палец.

Бешеной гарпией влетаю в уборную для персонала, не закрыв за собой дверь. С отвращением расстегиваю безрукавку и стягиваю с себя, небрежно кидая в раковину. Включаю воду на полную мощность, не рассчитав, что брызги могут отрикошетить в меня. Невесомая блузка, которая и так ничего не скрывала, становится местами прозрачной. Если так пойдет и дальше, я домой в трусах поеду…

– Нет, дорогая, пешком, – обреченно выплевываю, обращаясь к своему отражению в большом зеркале.

– Ведь из-за этого чудака, который все никак не нажрется, я и мопеда лишилась!

Зажмурившись, упираюсь кулаками в край раковины. Делаю глубокий вдох через нос и медленно выдыхаю ртом. Мечтаю, чтобы все испарилось, а происходящее оказалось лишь дурным сном.

Когда открываю глаза, понимаю, что я больше не одна. Боковым зрением улавливаю движения и тень.

– Вообще-то это служебный туалет, – шиплю, не оборачиваясь.

Узнаю незваного гостя по шагам и… запаху. Мужской, брутальный елово-кипарисовый шлейф тянется за ним еще со злополучной остановки, словно метит все по пути.

Приятный, волнующий, но вперемешку с ежовыми испарениями образует удушливый газ.

– А я здесь по работе, так что мне подходит, – Высоцкий нагло становится рядом и поворачивает вентиль на соседнем кране. – Должен же я руки перед едой помыть. Что с тобой опять стряслось? – покосившись на замоченную безрукавку, поднимает бровь с изломом.

– Ваш морской еж, – признаюсь как на духу, отстирывая склизкие внутренности от костюмной ткани.

Надо было накормить критика этим…

– Бедный ежик! Я знал его, Горацио… – насмешливо декламирует. Мне и так тошно, а он забавляется.

– Вы еще и классику любите?

– Обедал однажды в одном ресторане… Официанты там читали Шекспира, – кривит тонкие губы. – Отвратительно читали, скажу я тебе. Впрочем, еда была еще ужаснее.

– Что случилось с заведением?

– Оно вскоре закрылось… Почему-то, – многозначительно усмехается. Гордится собой, упивается властью – это видно невооруженным глазом. Павлин.