Чистосердечное убийство

За этим последовал резкий обрыв разговора. Полковник сослался на срочное дело, о котором, учитывая свое состояние, забыл совершенно.

Реакция на это была очень четкой. Коновалов почувствовал облегчение. Все это время он врал, причем весьма умело, используя все, чему его научили за четыре года на актерском факультете. Только Коновалов не знал, что перед ним сыщик, который имеет жену — профессиональную актрису. Теперешний юрист врал как раз чисто сценически. Он даже перебарщивал, но Гуров заметил это лишь потому, что знал, что такое актерская игра. Ему заведомо было известно, что его собеседник будет играть.

Специальные жесты поддержки образа, которые в жизни не применяются, чуть-чуть излишняя мимика, слишком уж хорошо поставленные актерские интонации голоса. И все потому, что Коновалов побаивался этой беседы.

В результате Гуров вышел из здания администрации с совсем уж разболевшейся головой и уселся на скамейке в сквере. Весь его организм настойчиво требовал свежего воздуха, а мозг — еще и спокойного, неторопливого размышления.

«Значит, Ершов сказал правду, и Коновалов совершенно определенно знает, кто на самом деле убил Бурмистрова, — думал сыщик.

 — Это раз! Второе. Бурмистрова застрелили в присутствии Коновалова. Третье. Бурмистрова убил не Ершов. Четвертое вытекает из предыдущего. Ершова просто подставляют. Он в этом преступлении не замешан. Наверное, просто оказался в ненужном месте не в то время. И пятое. Коновалов не случайный свидетель случившейся трагедии, а сообщник убийцы и член преступной группы, которой смерть Бурмистрова была нужна.

Запись, которую я сделал во время беседы, потом нужно будет несколько раз просмотреть, проанализировать, хотя уже ясно, как расставлены в этом деле известные и пока скрытые величины.

Но знать наверняка — это не то же самое, что иметь на руках доказательства вины, которые нужны будут суду. Сегодняшний разговор так и останется оперативным мероприятием».

Гуров увидел доцента Захарова и сразу испугался, подумал, что вернется вчерашняя головная боль. Преподаватель университета и известный в городе эколог выглядел весьма непрезентабельно. Мятая рубашка с грязным воротником, одутловатое лицо, огромные мешки под глазами.

Значит, опять вчера топил что-то в водке. Совесть? Проблемы? Увы, ни то, ни другое в вине, в смысле в водке, не тонет.

«Значит, стоит подождать, — решил Гуров. — В таком состоянии Захаров долго на кафедре не пробудет. Здоровья не хватит. А пить в наше время в стенах университета не всякий рискнет. Вот слесарь из здешней котельной, если бы таковая существовала, тот да, осмелился бы. А доцент вряд ли.

Гуров не ошибся. Захаров показался за воротами университетского городка через тридцать пять минут.