Чистосердечное убийство

— И что же?

— Сейчас благодаря журналистам и ученым-популистам экологией стали называть все то, что имеет отношение к состоянию природной среды, ее равновесию, загрязнению. Нет, экология — это наука, которая изучает взаимодействие живых организмов в определенной среде. Я вот хотел бы заниматься условиями обитания типичных организмов, показать изменение популяций, установить, как идет смещение природных зон в настоящее время, и сделать прогноз.

— Валяйте, — разрешил Гуров. — Те люди, которые занимаются сельским хозяйством, вам будут аплодировать.

— Не будут! Потому что я не стану этим заниматься.

Знаете, почему так? Потому что я не Ломоносов, не хочу наживать себе врагов, не справлюсь с таким их количеством. Я не боец, не общественный деятель. Я не умею враждовать, побеждать и, как это называется, держать удар. Я просто ученый.

— И кто вам мешает, не хочет, чтобы именно доцент Захаров занимался?..

— Тихо! — Захаров приложил палец к губам. — Меня купили! Я честный человек, всегда соблюдаю договоры. Что-то я запутался. Пиво, что ли, чересчур крепкое? Ладно, все равно. Я пошел на сделку с совестью. Ее условия надо выполнять.

Одно из них — это никому ни-ни!..

— А как же природа?

— А что природа? — Захаров пьяно улыбнулся. — Экосистема сама восстановится, потому что потенциал у нее очень велик. Либо этого не произойдет. Тогда здесь возникнет другая система. Не будут тут больше дрофы жить, но разве стоит из-за этого стреляться? Да и без бобров не помрем. Не это главное. Важно не уничтожать систему как таковую, а все изменения природа проведет сама. А они нефть сливают. Вот это уже плохо.

— Кто сливает? — насторожился Гуров. — Нефтеперерабатывающий завод?

— А я не знаю.

Мне неинтересно. Просто я видел там, в бывших дрофиных полях, участок с рыхлой землей. Небольшой такой. И следы нефтепродуктов. Я образцы почвы брал на анализ, и он показал. Может, они там нефть сливали в чистом поле, я же не знаю. Мне заплатили, чтобы я не лез. Вот я так и поступаю.

— Нефть, ботинки, — пробормотал Гуров, глядя на Захарова.

— Что? Ботинки? Нет, при чем тут они? Я в сапогах копал. А потом в районной администрации, где я пытался найти карты с границами хозяйств, мне встречается Жигаленков и грозит заявлением.

Мол, я умышленно дискредитирую завод, занимаюсь травлей. Что у меня нет доказательств. А Коновалов ведь ни слова не сказал, только руками разводил. Все они там в сговоре.

— Жигаленков к Коновалову приходил в администрацию? — спросил Гуров наудачу."

"— Не знаю, мы в коридоре встретились, и он давай на меня наезжать. На черта мне все это нужно? Склочничать с ними, разбираться!..

— А кто такой Жигаленков? Он с нефтеперерабатывающего завода?

— Да, оттуда. — Захаров вяло махнул рукой и заявил: — Ладно, пойду я домой.