Девы

— Я боюсь причинить тебе боль…

— Причиняй, я не против. В конце концов, «уж лучше потерять любовь, чем вовсе чувства не познать», — со смешком процитировал Фред, но, увидев выражение лица Марианы, забеспокоился. — Что? Что я сказал не так?

— Ничего. — Мариана сверилась с часами. — Уже поздно. Мне пора.

— Так скоро?.. Ладно, я провожу.

— Не стоит утруждаться…

— А я хочу тебя проводить. — Что-то в поведении Фреда едва уловимо изменилось. Его теплота исчезла, а взамен появилась какая-то жесткость. Он встал и посмотрел на Мариану. — Идем.

17

Мариана и Фред в молчании спустились на первый этаж и вышли на улицу.

— Ну дальше я сама. Спокойной ночи.

Фред не двинулся с места.

— Пойду прогуляюсь.

— В такое время?

— Я часто гуляю допоздна, — враждебным тоном отчеканил Фред. — Тебя что-то не устраивает?

Он явно посчитал себя отвергнутым, и его нескрываемая обида раздражала Мариану. В конце концов, уязвленное самолюбие — не ее проблема. Есть заботы поважнее.

— Ладно, пока, — попрощалась она.

Продолжая топтаться на месте, Фред достал из кармана несколько сложенных листов.

— Вот. Я собирался отдать их позже, но… возьми сейчас.

— Что это?

— Письмо. На бумаге я лучше объясняю свои чувства. Прочитай — и все поймешь.

— Не хочу.

— Мариана, возьми! — Фред попытался вручить их ей насильно.

— Не возьму. Прекрати! Я не позволю тебе так со мной обращаться!

— Мариана…

Не слушая, она круто повернулась и зашагала прочь.

Идя по безлюдной улице, Мариана кипела от возмущения. Однако вскоре ее гнев улетучился и сменился грустью, а потом — сожалением. Она переживала не из-за того, что задела Фреда, а потому что оттолкнула его и теперь никогда не узнает, как бы сложилась их история, прими она иное решение.

Неужели Мариана сумела бы когда-нибудь полюбить этого серьезного юношу? Разве такое возможно? Смогла бы она обнимать его по ночам, раскрывать ему все свои мысли и чувства?

Нет… Конечно, нет.

Слишком много мыслей и чувств у нее накопилось. И доверить их она могла бы только Себастьяну.

Вернувшись в колледж Святого Христофора, Мариана не поднялась к себе, а пересекла Мейн-Корт и зашла в опустевший студенческий буфет. Выйдя оттуда в знакомый полутемный коридор, она двинулась вперед и вскоре оказалась у портрета Теннисона.

"Почему-то он запал ей в душу. Мариана часто вспоминала изображение этого печального молодого мужчины.

Впрочем, нет, «печальный» — неправильное слово. Как же его описать?

Мариана прищурилась, изучая выражение лица Теннисона, и снова у нее возникло ощущение, что поэт глядит куда-то поверх нее, на что-то ей не видимое…

Что же это?

Внезапно до Марианы дошло, на что, или, вернее, на кого он смотрит. На Галлама!

На фантом, что стоит там, незримый, скрытый от всех остальных… за пеленой.