Дикарь

Никогда не думала, что испытаю такое удовольствие от явного, неприкрытого мужского желания.

Хенсли поднял руку и за шею притянул меня к себе. Губы в губы, кожа к коже. Казалось, Шерх хотел испробовать на вкус каждый кусочек моего тела, потому что его язык побывал везде. И пальцы. Какие умелые у дикаря оказались пальцы! Они заставляли меня стонать и выгибаться, мучая порочными и чувственными ласками. И когда он накрыл меня телом, прижал к своему бедру мое колено и вошел толчком, я не выдержала и вскрикнула, глядя в темноту его глаз. На лоб Шерха упали темные пряди, лицо исказилось.

Он дышал рывками — рваными и короткими, в такт своим движениям. Толчок, пауза, толчок… Так мучительно сладко… Спазмы в животе нарастали, наслаждение заставляло двигаться навстречу этим восхитительным ударам.

— Быстрее… — прошептала я в его губы."

"Сдавленный тихий стон сквозь зубы, и Шерх двинул бедрами сильнее, тараня меня. Уже не сдерживаясь. Шипя и глотая свои рычания. Сжимая зубы. Я хотела поцеловать его, но не могла. Меня уносило куда-то туда, где уже не плыли облака, а темнели тучи. Плевать. Я неслась в небо с каждым ударом, с каждым хриплым стоном и лаской длинных пальцев, что трогали меня.

Гром прогремел почти над головой, сверкнула молния, и на поле с лавандой обрушилась гроза — первая весенняя гроза в этом году…

* * *Я свихнулся. Окончательно.

Мне это нравится.

И даже если я сдохну после всего, что сделал, плевать. Все равно уже не остановлюсь. Невозможно остановиться, когда тело трясет от вожделения. Это какая-то одержимость, это почти запредельное удовольствие. Рыжая, страстная, нежная… совершенная от изящных пальчиков на ногах до пушистых волос, что я все-таки сжал в кулаке, не сдержавшись.

Тянул их, эти волосы, и целовал тонкую женскую шею, губы, грудь. Целовал все, до чего мог дотянуться, не понимая и не думая. Только чувства… сильные, острые, горячие настолько, что тело стало влажным. Мы оба стали влажными. И от этого понимания я рычу и пытаюсь затолкать свой рык обратно в глотку… Ничего не выходит. Ни затолкать, ни сдержаться…

У Софи бархатная кожа, круглые ягодицы, родинка под левой грудью. Я хотел бы изучать это долго и внимательно, но вожделение не оставляет мне шанса.

Я знаю, что скоро будет гроза, чувствую. И надо бы убраться туда, где тепло и сухо, но… Рыжая стонет. Так чувственно и протяжно, что я теряю остатки разума. Вдалбливаюсь, трусь, почти кусаю. Целую. Трогаю… Двигаюсь. Наслаждение жгутом сворачивает внутренности, кровь стучит в висках, и перед глазами темно… А нет. Темно, потому что гроза все-таки подобралась к нам.

Потоки воды хлынули с неба, прибивая к земле цветущую лаванду и остужая наши разгоряченные тела. Земля мигом набухла от влаги и превратилась в жижу.