Дикарь

Раздевайся."

"Он приподнял бровь, но начал безропотно стягивать мокрую и грязную ткань. Через две минуты у его босых ног образовалась куча вещей. Я посмотрела на него, сдерживая смех. Худой, дрожащий, мокрый. Духи, за что мне это?! Кинула Шерху полотенце и вытащила из шкафа старое одеяло. Не знаю, сколько ему было лет, местами из ткани вылезла вата и пух. Но согревало оно прекрасно, в этом я уже убедилась.

— Вот, — укутала Хенсли коконом и потянула за собой. — Идем на кухню.

— А ты? — он кивнул на мое мокрое платье.

— Иди, я сейчас.

Волоча за собой одеяло, Хенсли двинулся к двери на кухню. Я слышала, как он устраивается на старом кресле, как ругается себе под нос. Быстро сменила платье на сухое, вытерла волосы и тоже зашла на кухню.

Шерх молчал все время, пока я заваривала мяту и чабрец в пузатом чайнике, пока разливала настой и ставила на стол варенье. Мы косились друг на друга, но вопросов не задавали. Молча дули на кипяток и грели пальцы о горячие глиняные бока кружек.

Я не выдержала первой.

— Ты здесь один после запечатывания, так? Боишься причинить кому-то вред?

Хенсли кивнул, настороженно глядя из-под упавших на лоб волос.

Сейчас, закутанный в старое одеяло, с кружкой, отчаянно сжатой в руках, он снова напомнил мне зверя. Сильного, красивого, но искалеченного… попавшего в капкан и теперь воющего от боли и тоски. Он даже смотрел как зверь, с ожиданием — то ли пристрелят, чтобы не мучился, то ли… чай дадут.

— Подожди, — нахмурилась я, пытаясь отогнать жалость. Потому как взгляд Хенсли изменился, стал настороженным и злым.

Он не хотел жалости. Он отчаянно не хотел ее! И я мотнула головой, прищурилась. — Но ведь ты колдовал! Сегодня! Ты сплел магическую сеть! Разве это возможно при запечатывании?

— Нет, — сипло выдавил он. — Печати блокируют поток полностью. Я использовал осколки.

— Точно. Осколки, — пробормотала я. Ну да, он же пытался меня купить. — Откуда они у тебя?

— Нашел. — Он неопределенно мотнул головой. — Наткнулся на очаг четыре года назад, случайно.

Очаг, ну да. Ямка, в которой находили осколки.

Иногда в таких ямках было всего несколько мерцающих зернышек, а иногда куски, которые могли сделать владельца баснословно богатым.

— Так… — Я отставила кружку, размышляя. — Ты живешь здесь много лет. Четыре года назад нашел осколки. То есть деньги у тебя есть. — Постучала пальцами по столешнице. — Тогда объясни мне, почему дом в таком ужасном состоянии?

Он моргнул, видимо, не ожидая такого вопроса.

— То есть?

— Почему здесь так ужасно? — уточнила я, обводя рукой помещение.