Дикарь

Если Линк начала говорить о себе в третьем лице, значит, больше ничего не скажет.

— Ты можешь хотя бы объяснить? Зачем ты делаешь это?

— Ты не ветер, — прошептала она. В ее глазах снова закипели слезы. — Ты боишься.

— Мне уже страшно.

Со вздохом я притянула Линк к себе, целуя макушку. И что мне делать с этой девочкой? Как уберечь ее? Я не знала и от этого готова была завыть. Ну не привязывать же ее к себе веревкой? Хотя… Будет надо — привяжу!

— Южный Ветер любит Софи, — чуть слышно прошептала малышка.

Я улыбнулась. Подлиза мелкая!

— Софи тоже любит Южный Ветер, хотя он и сводит ее с ума! Ладно, хватит ресницами хлопать, идем ужинать.

До ночи я провозилась с Линк, а когда уложила девочку спать, прилегла рядом. Огонек лампы горел тускло и неровно, освещая старую мебель и рисуя узоры теней на стенах. Я закрыла глаза, лениво размышляя, что надо бы снять платье…

Осторожное прикосновение к щеке заставило меня испуганно подпрыгнуть.

— Какого жрота? — возмутилась я шепотом, уставившись на Хенсли. Одетого, к счастью. Он криво улыбнулся, покосился на спящую Линк. — Как ты вошел? И что тебе надо? — сдвинула я брови.

— Я еще хочу, — хрипло объявил он, жарко глядя на меня. В темноте глаз билось желание, столь откровенное, что не оставляло сомнений в природе этого «хочу». — Ко мне пойдем, — приказал он.

Я уставилась на нахала во все глаза. Он моргнул. И спросил сдавленно:

— Не хочешь?

Я села, глядя на этого ненормального и не зная, что ему ответить. Он стоял на коленях возле дивана, смотрел снизу вверх. Так смотрел, словно от моего ответа зависела его жизнь. И еще я была уверена, что если скажу «нет», он развернется и снова исчезнет.

Нет? От одной мысли о том, что мы будем заниматься любовью в этой его норе из покрывал и меха, мои ноги начинали дрожать.

— Накидку возьму, — тихо сказала я, поднимаясь.

Он снова моргнул. Втянул воздух. Кажется, этот чокнутый не дышал, пока я молчала. В коридор мы вышли молча, и тут Шерх остановился.

— У тебя еда есть? — повернулся он ко мне.

— А ты не обнаглел ли часом? — опешила я. Он ухмыльнулся, сверкнув во тьме белыми зубами. Так что я сдалась и лишь махнула рукой на кухню. — Сам возьми. Там лепешки остались.

Он кивнул и исчез в указанном направлении, я вышла на порог, с наслаждением вдыхая ароматы цветов и влажной земли.

Хенсли вернулся через минуту, жуя лепешку с сыром и держа еще несколько в тряпичном свертке. Схватил меня за руку и потащил к своей половине дома. Видимо, где-то возле двери он дожевал, потому что развернул меня и начал целовать. Горячо и неистово, словно ждал этого поцелуя столетиями. Словно не было у нас ничего днем, словно с ума сходил от потребности прикоснуться ко мне.