Горькая полынь моей памяти

Другого врача найдём, к этой больше ни ногой. Поняла меня?

– Поняла… – ничего Эля не поняла, кроме того, что Галина Семёновна чем-то не угодила Зариме. До этого дня угождала, а сегодня – нет.

За такие деньжищи нужно говорить то, что пациенту хочется, а Галина Семёновна даже не всегда улыбалась. Выписывала направления на исследования, помечая карандашом, когда и где сдать, интересовалась самочувствием, остальное время что-то записывала в карточку размашистым, непонятным почерком.

Уже вечером Эля тихонечко проходила мимо кабинета свёкра – пробиралась от эби.

Её комната была на первом этаже, в торце коридорчика, недалеко от рабочего кабинета Арслана Файзулина. По работе, насколько Эля знала, к нему редко приезжали, чаще всего Юнусов Равиль, и такое соседство не обременяло ни сына, ни мать.

Тогда-то и услышала Эля беседу родителей Дамира. Вернее, говорила Зарима – громко, с истеричными нотками, иногда переходила на крик. Арслан же первое время молчал.

– Ты понимаешь? – снова и снова выговаривала Зарима мужу. – У Дамира не может быть ребёнка с такой патологией!

– Всякое может быть, – буркнул свёкор.

– Не может! – взвизгнула Зарима. – И по срокам не выходит!

– Ты свечку не держала, – рыкнул мужской голос. – Теперь-то какая разница, пусть Дамир разбирается со своей женой.

– Твоя вина, ты не должен был разрешать нашему сыну жениться!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍  – Ерунду не мели. Скандала хочешь? Сын депутата Областного собрания обрюхатил и бросил выпускницу школы?

– Ты не депутат! Выборы летом.

– Думаешь, компроматом не воспользуются? Не налетят? Я не собираюсь упускать возможности из-за того, что у моего сына голова не на плечах, а между ног.

Всё будет, как договорились. С Элей сама решай, не вмешивай меня в женские дела. Аборт? Значит - аборт. Оно и к лучшему. Разведутся по-тихому, по-хорошему.

– Какой аборт, о чём ты говоришь?! – взвилась Зарима.

– Урода рожать? – зашипел на неё муж. – Ты в своём уме?!

– Не может быть у Дамира ребёнка с такой патологией!

– Тем более! Зачем нам урод, да ещё не от нашего сына? Пусть делает аборт!

– Как у тебя всё просто, Арслан!

– Зато у тебя слишком сложно, – прокричал свёкор рядом с дверью.

Эля подхватила подол простенького домашнего платья и рванула к себе в комнату, боясь встретиться с Арсланом.

Зубы отбивали дробь, было нестерпимо холодно, Эля закуталась в одеяло с головой, подобрала под себя ноги и смотрела в черноту за окном. Мама, мамочка, неужели всё это правда? Почему? Почему она сразу не поняла? Не вслушивалась в то, что говорила Галина Семёновна.