Горькая полынь моей памяти

Удар крепкий получился, Эля сползла на землю, едва не заревев от боли и обиды.

Кривоногий пристроился сверху, Эля почувствовала, как грязные руки шарят у неё между ног, дёрнулась, но было поздно.

– Ах, ты, мразина кривая! – закричала девушка, со всей силы вцепилась в мужские торчащие волосы в испарине, а потом, извернувшись, ударила обидчику коленом между ног. Шибанула, что было силы.

Володька взвыл, стал кататься по двору. Эля схватила вилы, пригрозила проткнуть насквозь, если ещё хоть пальцем тронет. Спасла урода кривоногого жена, набросилась на Элю, обозвала по-всякому, оскорбляла.

«Шалава» – самое безобидное из того, что услышала о себе девушка.

– Говорил я тебе, – пьяно промяукал папка к ночи. – Теперь молись, чтоб татарин твой не узнал, живьём тебя закопает! Зря, что ли, шмотки покупает, на машине возит… Что мать твоя – шалава, добра не помнящая, что ты."

"Эля и молилась всем святым, которых знала, чтобы Дамир не узнал. Благо, Маша решила сор дальше не нести, только выгнала мужа жить в сараюшку, в загон рядом с гусями. А Эля тогда подумала: прав Дамир, и папка прав – нельзя без лифчика ходить.

Выходит, сама виновата. Молчать надо, и впредь быть осторожной.

Выпросила у Дамира электрошокер, ходила только с ним, лифчик всегда надевала, как оберег. Только не помог оберег – Эля умудрилась забеременеть в тот злосчастный раз.

Скорострел паршивый!

Глава 45

Эля. Прошлое. Поволжье

Как же хотелось рассказать всё Дамиру, когда он приезжал. Всё-всё рассказать. И про врачей, пройденных Элей, про профессора, у которого побывала дважды. Просто – взять и рассказать, намного сложнее молчать.

Причин для откровений не было, а вот для молчания – очень много.

Зарима сказала – врачи ошибаются сплошь и рядом, нужно всё перепроверить, только потом говорить мужу. Врачи озвучивали проценты, что надо делать дополнительные обследования, а делаются они в определённый срок, пока рано. Внутриутробное обследование опасно для беременности – так и врач сказал, и Зарима, и в интернете то же самое написано. Вдруг врачи ошиблись, ребёнок ни за что пострадает.

К тому же, разговор Заримы с мужем из головы не шёл. Если патология всё-таки есть – значит, беременна Эля не от Дамира… Разве в таком признаешься мужу? Никогда! Эля ни за что не признается! Однажды мама сказала – свекровь считала, что та родила не от мужа.

Как увидела синие глаза Эли, сразу сказала – не Гришина дочь. Потому и развелись. Эле разводиться совсем не хотелось.

Арслан с Элей лично ничего не обсуждал, но за столом перед приездом Дамира и после отъезда часто повторял, что сыну в Штатах тяжело приходится. Чужая страна, много работы, а он один-одинёшенек там. Здесь все свои, рядом, поддерживают друг друга, а он – один.