Горькая полынь моей памяти

Если в мире существует гармония, то именно маленькая – её источник, не терпящий нарушения внутренней атмосферы.

Она дала ему не дом, не семью, не детей, она подарила Равилю себя. Того самого, ещё не увидевшего спущенные тёплые колготки… Он любил Кариму. Любил её!

Он держал на руках сыновей, которых она родила ему. Он целовал её губы жарко и страстно, ловя не менее страстный, ставший со временем умелым, ответ. Ел с тарелок, купленных её руками, пищу, приготовленную ею. Он не представлял, что существует мир за пределами запаха вербы и тонких, хрупких веток. Ему был не нужен тот мир.

Равиль покрутил в руках белый конверт с надписью Наткиной рукой «Юнусову»… Куриный бог сквозь бумагу жёг руку.

– Смотри, куриный бог, – крикнул кареглазый мальчишка на берегу Волги. – Держи, он принесёт тебе счастье.

– Нам, дурень ты, нам, – засмеялась тонкая девочка.

Через двадцать лет мальчик, ставший мужчиной, смотрел в глаза той самой девочки и видел лишь уставшую женщину – тень от прежней Натки.

Почему он оказался в этой ситуации, в снятой на его же средства квартире? Зачем ответил на поцелуй в машине, когда всё, что собирался – подвезти Нату домой и обговорить её отъезд. Несколько лет назад, накануне свадьбы, отказаться от близости с ней было физически больно. Ему помогло упрямство и пронзительное желание новой жизни, без тени Иванушкиной за плечами. В этот раз было просто уйти, но он позволил ей проявить инициативу, ответил, наблюдая словно со стороны за карикатурой на близость. Дело не в умениях, знаниях, темпераменте. Секс – это не «куда», а «с кем» – именно так считал Равиль. И ему оказался не нужен секс с Иванушкиной Наткой. Даже обладай она умениями гимнастки из цирка дю Солей, сам Равиль ощущал себя лишь грустным клоуном на чужом представлении.

Они поменялись местами. Теперь Натка хотела его, а он не желал. Не мог. Поддавшись похоти, он понял, что слишком дорого платит за произошедшее. Он не хотел видеть скулящий взгляд Натки и полные счастья глаза жены в одной жизни. Желал сбросить невыносимый груз со своих плеч. Хотел свою жизнь. Свою!

– Я выкуплю твою квартиру и дом твоей матери, дам денег столько, сколько тебе понадобится, чтобы начать новую жизнь, и ты исчезнешь навсегда из моей жизни. Я не хочу знать, где ты будешь жить, с кем и сколько лет.

– Я не гнойный рудимент, чтобы вышвырнуть меня из своей гладкой, красивой жизни, Юнусов! – кричала Натка.

Эшекь! Даже тогда его вело от раздувавшихся ноздрей и потемневшего взгляда, даже тогда он помнил тёплые колготки и всё, что было после.

Кариму и Натку свёл случай, предновогодняя толчея в магазинах.

Новый год… Новая жизнь… Новое, мать его, счастье!"

"– Твоё предложение в силе? – спросила Натка по телефону, сразу после отъезда Каримы к родителям.