Горькая полынь моей памяти

– Купальник взяла? – поинтересовался Дамир, смотря, как слетает лёгкое платье, падая комком к стройным ногам с тонкими лодыжками.

– Я так, – небрежно взмахнула рукой Эля, расстегнула лифчик и отбросила в сторону.

Дамир уставился на грудь второго размера, ближе к третьему. Не такая и большая, в сущности, если бы не худенькие плечи, торчащие ключицы и изящная, девичья шея. Груди призывно колыхнулись, светлые соски напряглись твёрдыми пиками и смотрели на Дамира. Следом в сторону отлетели белые трусы классического кроя с целомудренной кружевной вставкой спереди.

Он проводил взглядом бельё, вернулся к соскам, опустил взор на подрагивающий плоский живот, мысленно огладил косточки и посмотрел ниже, туда, где Эля убирала волосы подчистую.

Она, зная наверняка, что Дамир не сводит глаз, видя его восхищение, сродни обожествлению, обернулась вокруг своей оси и, плавно качнув бёдрами, демонстрируя поистине шикарную задницу, двинулась к реке, чтобы заверещать от первого соприкосновения ступней с водой и совершенно по-девчачьи, неуклюже, плюхнуться в воду, поднимая сонмы брызг.

Дамир последовал за ней, также сбросив трусы на берегу, и с разгона упал в воду, хватая Элю.

Руки скользнули по обнажённому телу. Вода в мгновение стала горячей, а тёплый воздух душным. Ароматы реки, травы, примятой осоки смешивались со ставшей родной горечью и лёгким запахом гари, доносившимся с полей. Где-то жгли сушняк.

Его рот мгновенно накрыл губы Эли, не давая и шанса на отступление, врезался языком, скользнув внутрь, раздвигая зубы, углубляя поцелуй настолько, насколько хватит у неё сил. Он бы целовал её дольше, жарче, глубже, жаднее.

"

"Закончилось всё на берегу. Эля уткнулась грудью в траву, приподняв зад, выгибая поясницу, как похотливая кошка, уставившись остекленевшим слезящимся взглядом вбок, пока Дамир вбивался с остервенением, сильно, размашисто, хватая бёдра и талию, так, что наверняка останутся следы.

– Эля, что с тобой? – немного отдышавшись после бурного, продолжительного оргазма спросил Дамир. Девушка казалась бледной, почти зелёной. – Тебе больно? – нужно всё-таки сдерживать себя. Девчонка совсем молоденькая, узенькая, тесная, он терял голову каждый раз, когда оказывался в ней.

– Нет, не больно, – пробормотала Эля. – Ты не чувствуешь запах?

– Запах?

– Илом воняет, сладу нет, как противно.

– Рекой пахнет… обыкновенно, – с реки доносился обычный, еле заметный запах – дуновение свежести, рыбы, кувшинок. Ни с чем не спутаешь.

– Не могу! – Эля зажала нос, её передёрнуло. Девушка быстро вскочила на ноги, нацепила сарафан и пошла вверх по берегу, крикнув, чтобы Дамир прихватил её бельё. Сумасшедшая, абсурдная, порывистая, такой она была.