Горькая полынь моей памяти

Харам или нет, он не хотел знать, но выросший в многодетной семье, с матерью, осуждающей аборты, Дамир не мог не впитать негативное отношение к прерыванию беременности. Его мало интересовало, делали ли взрослые любовницы от него аборты, ему не говорили, он был признателен.

Только Эле восемнадцать лет. Какой, в жопу, аборт? Какой, к шайтану, ребёнок?

– Куда ты едешь?

– В аптеку, за тестом.

– Зачем?! – в ужасе подпрыгнула Эля, смотря широко распахнутыми васильково-синими глазищами.

– Узнать, беременна ты или нет. Может, это нарушение какое-нибудь.

– Я боюсь!

– Эль! – он резко ударил по тормозам.

Хорошо, что девушка была пристёгнута, иначе влетела бы в лобовое стекло. – Трахаться не боишься, значит, и пописать на полоску будет не страшно.

Она пописала - закрылась в туалете на автозаправке, прихватив тест и пластиковый стаканчик, а вышла с круглыми от ужаса глазами и двумя полосками, зажатыми в трясущейся ладошке.

Пока мотались в город, пока Дамир бегал в аптеку, ближайшую к въезду в город, пока парковался у заправки, ждал Элю, он всё для себя решил. Эля не станет делать аборт. Его жена не будет избавляться от ребёнка, восемнадцать лет ей или тридцать восемь, это его жена и его ребёнок.

Ребёнок, который увидит свет. К тому же, беременность решает все проблемы разом."

"Дамир сможет улететь дорабатывать контракт со спокойным сердцем. Эля не останется одна, будет под защитой имени Файзулиных. Ни одна скотина не сможет открыть рот на Элеонору Файзулину. Никто не посмеет кинуть косой взгляд, обидное слово, острое замечание. Будут ходить, улыбаться, кланяться в пояс при встрече, засунув ядовитые языки куда подальше. Он женится официально, защитит свою девочку юридически и фактически.

Беременность Эли – лучшая новость за последние недели безостановочной паники, фоном присутствующей в жизни Дамира.

– Я не знаю, сколько стоит аборт – плача, проныла Эля. – Какие нужны документы, справки.

– Девочка, подожди, остановись, – Дамир обхватил ладонями перепуганную, с потёками слёз, мордашку. Васильковый взгляд превратился с тёмно-синий, в глубине глаз перекатывалась неудержимая паника. Она боялась, отчаянно боялась. – Милая моя, подожди. Сейчас я отвезу тебя домой, а к вечеру вернусь. Обещай, что ничего не сделаешь, – о, Дамир уже достаточно знал Элю, чтобы понимать: если она решит, её не остановит ни его мнение, ни листовки пролайферов, ни страх попасть в ад.

– Просто сядь дома и дождись меня.

– Хорошо, - Эля посмотрела с недоверием. – Ты приедешь? Привезёшь деньги?

– Приеду, - согласился Дамир. – Часов в семь вечера приеду.

Он довёз Элю домой, бесконечно долго целовал у машины, наплевав на косые взгляды поповцев, совсем скоро его девушка официально станет Файзулиной, со всеми выходящими последствиями.