Гремучий ручей

Нужно что-то сделать с теми… – Он запнулся, – с телами в башне.

Ольга прекрасно его понимала. Девочки в башне были опасны. Девочки в башне в любой момент могли превратиться в упырей и прийти за живыми девочками и мальчиками.

– Пока светло. – Григорий, кажется, и сам не верил в то, о чем сейчас говорил. Во всяком случае, вид у него был ошарашенный. – Они же не опасны до прихода темноты?

– Я не знаю.

– А что вы вообще знаете?! – Он сорвался на крик, но тут же замолчал, виновато покосился на закрытую дверь сарая. – Простите, тетя Оля.

– Ничего, Гриня. Я понимаю. Давай встретимся через четверть часа у башни.

На месте решим.

Как же ей не хотелось ничего решать! Как же не хотелось принимать такие решения! Но Григорий прав – нужно что-то сделать до наступления темноты.

* * *У башни они встретились через четверть часа, как и договаривались. Григорий уже отпер замок, но внутрь не заходил, курил, прислонившись плечом к кирпичной стене. У ног его лежал свежесрубленный и наспех заточенный осиновый кол. Мальчик быстро учится. Наверное, это хорошо.

– Пойдем, – сказала Ольга и первой вошла в башню.

Внутри было темно, холодно и затхло.

Она принюхалась, пытаясь уловить тот особый сладковатый дух, который выдавал близкое присутствие смерти, но не почувствовала ровным счетом ничего.

– Они там… – Подбородком Григорий указал на плотно закрытый люк парового котла.

Люк был большой. Ольге показалось, что почти метр в диметре. Впрочем, может только показалось, с глазомером у нее всегда были проблемы.

– Откроешь? – Она подошла к люку, требовательно посмотрела на Григория.

Он мрачно кивнул, а потом сказал:

– Я не смогу, тетя Оля. Не смогу с ними, как вы тогда с Зосей.

Рука не поднимется.

– Моя поднимется. – Она невесело усмехнулась и протянула руку. Григорий вложил в нее осиновый кол. – Но я должна убедиться.

– В чем?

Ольга не стала отвечать, велела:

– Открывай!

Люк открылся с пронзительным скрипом. Оба они – и Ольга, и Григорий – меж воли отшатнулись, ожидая самого страшного, ожидая непоправимого.

Шли мгновения, но ничего не происходило, никто не пытался выбраться наружу, никто не пытался на них напасть.

– Еще светло же, да? – сказал Григорий не слишком уверенно. – Может, они только ночью?

Ольга покрепче перехватила осиновый кол, сделала осторожный шаг к котлу, склонилась над люком.

Вот сейчас она почувствовала запах. Тот самый – удушливо-сладковатый. От Зоси, от существа, что вернулось в Зосином обличье, пахло сырой землей. Значило ли это хоть что-нибудь? Ольга не знала."

"Несколько мгновений ушло на то, чтобы глаза привыкли к темноте. Она скорее почувствовала, чем увидела, как Григорий встал за ее спиной, приготовился отразить нападение. Вот только никто не собирался на них нападать.