Гремучий ручей

– Но вы не такая, как они?

– Ты спрашиваешь, не упырь ли я, не кровопийца? – Ольга перевела взгляд на свою окровавленную ладонь. Григорий тоже заметил кровь, со свистом втянул в себя воздух, но не отшатнулся как тогда, в сарае. – Я не как они, – сказала, как отрезала, а потом добавила: – Я иду туда, а ты держись рядом. Собак я остановлю, но ты не суйся без лишней надобности. Понял?

Григорий нехотя кивнул.

Обратно к домику для прислуги они шли быстро, но осторожно, внимательно оглядываясь по сторонам. Шли-шли да только опоздали: на дорожке никого не было.

– Куда они подевались?! – Григорий вертел головой, в темноте пытаясь разглядеть хоть что-нибудь.

 – Она девочку с собой забрала?

– Нет. – Ольга покачала головой. – Она не держала их у себя подолгу. В прошлый раз Лиза вышла от нее живой…

– В прошлый раз? Вы с самого начала знали, что это она?! – Григорий смотрел на нее почти с ненавистью. – Вы знали, что эта гадина сосет кровь из детей, и молчали?!

– Не ори. – Ольга коснулась его руки, и он руку эту брезгливо отдернул. – Я не знала, я начала догадываться только недавно. А сейчас не мешай, мне нужно убедиться, что с остальным все в порядке.

Сказала и направилась к домику для прислуги, прямо вдоль цепочки из следов. Цепочек было две: одна туда, другая обратно. Значит, Настя вернулась-таки в дом. Значит, старуха отпустила ее живой. Вот и дверь не заперта, но заходить внутрь Ольга не стала, обошла дом по периметру, через окно заглянула в комнату девочек. Увидеть успела немного, но достаточно для того, чтобы задохнуться от паники.

Две девичьи фигурки в лунном свете. Настя наступает, Танюшка отступает. Нет, не так! Танюшка отступает и тянет за собой Настю.

Она тянет, а Настя послушно идет. Идет, доходит до постели, ложится, и Танюшка укрывает ее одеялом.

Ольга отступила в темноту в тот самый момент, когда ее внучка посмотрела в окно. Почувствовала? Испугалась? Нет, Танюшка не выглядела напуганной, скорее, озабоченной. Вот она набросила на плечи пальтишко и вышла в сени, вот проверила, заперта ли дверь, и закрыла ее теперь уже на засов. В спальню она вернулась только спустя несколько минут, постояла в нерешительности посреди комнаты и легла в постель.

– Что там? – послышался за спиной тихий шепот.

Ольга даже не вздрогнула.

– Настя вернулась домой. Кажется, они легли спать.

– Живая вернулась?

В другое время это уточнение показалось бы диким, но сейчас Ольга лишь пожала плечами:

– Живая. – Хотела добавить «пока», но не стала. Не нужны Григорию лишние тревоги, у него и своих хватает.

А у нее теперь тревог прибавилось. Нет, она не боялась, что девочка Настя причинит вред Танюшке. Ни при жизни, ни, если уж на то пошло, после смерти. В Танюшке было что-то такое же, что и в ней самой.