Гремучий ручей

Ветер был почти таким же бесцеремонным как этот Всеволод.

– Хорошо. – Он больше не смотрел ни на ее руки, ни на нее саму. А ей так хотелось спросить, что же в этом всем хорошего! Но не стала. Сама разберется. Как-нибудь…

За завтраком в теплой кухне поварихи Шуры все сторонились Татьяны. Сидела она так, что, при желании, могла положить на стол локти. Никого бы не задела, никому бы не помешала, не смутила. И бабушка с дядей Гришей куда-то запропастились. За дядю Гришу Таня не переживала, такой не пропадет! Но бабушка! Бабушка была не просто в тылу врага, бабушка была слишком близко к врагу.

Несмотря на волнение, ела Таня с аппетитом. Ела и украдкой поглядывала на Настю, которая размазывала по тарелке перловку, а к чаю, наверняка, сладкому, даже не притрагивалась. Была она бледна и задумчива, от малейшего шороха испуганно вздрагивала, ежилась, несмотря на то, что кухня была жарко натоплена. Что же с ней такое творится? Куда она ходила вчерашней ночью? Где пропадала и где поранила руку? Вопросов было много. Ответов не было ни на один из них.

Бабушка с Григорием… Где же бабушка с Григорием?

Может быть, Таня набралась бы смелости и спросила у тети Шуры, куда они подевались, но ее опередил Всеволод.

– Что-то Григория нигде не видно. – Сказал он вроде и равнодушным тоном, но Таня почувствовала острую заинтересованность. Почти такую же острую, как и ее собственная. – Он уже заходил, тетя Шура?

Повариха обернулась, глянула на него растерянно, а потом покачала головой:

– Да не было его сегодня. Так-то он первый всегда у меня, чтобы чайку горячего хлебануть в тишине. Может дела какие? – Она перевела взгляд на Таню, спросила: – А бабка твоя где? – Получилось неприветливо, но Тане было не привыкать.

– Не знаю. – Таня уставилась в свою тарелку.

– Я здесь! – Послышалось от двери.

Они все разом обернулись и увидели стоящую на пороге бабушку. Выглядела она по давней учительской привычке безупречно, но во взгляде ее Тане почудилась тревога. А может и не почудилась. Может так оно и есть…

– Сегодня у нас с вами будет тяжелый день. – Бабушка вошла в кухню, остановилась напротив окна. Теперь она была лишь темным силуэтом в мутно-сером прямоугольнике света. – Визит господина бургомистра переносится на сегодняшний вечер, а это значит, что все, что мы планировали сделать за несколько дней, придется сделать за один.

Тане показалось, что на Насте и Всеволоде взгляд ее задержался чуть дольше, чем на остальных.

– Настя, как ты себя чувствуешь? – спросила она. Голос ее звучал ровно – никакой тревоги, никакой заботы. Но глаза… глаза выдавали беспокойство.

– Я хорошо. – Настя встрепенулась, едва не смахнула со стола полную тарелку.