Гремучий ручей

Она не стала дожидаться ответа, развернулась, пошагала прочь от ворот, возле которых осталась лежать последняя жертва этой страшной ночи. Ей хотелось думать, что последняя.

* * *Таню разбудил толчок в плечо. Вскрикнув, она открыла глаза. Перед кроватью стояла уже полностью одетая Соня.

– Хватит спать, – сказала она и зевнула, а потом развернулась к Насте, потрясла ее за плечо. – Настя, подъем! – На сей раз голос ее был добрее. Или Тане это просто показалось со сна?

Она и сама не заметила, как уснула, соскользнула в зыбкий предрассветный сон.

Она выбиралась из него тяжело, как из трясины, и все никак не могла понять, события минувшей ночи случились на самом деле или всего лишь ей приснились.

Сомнения рассеялись в тот самый миг, когда Таня увидела грязные ноги Насти. Она вымыла полы, но не подумала про ноги. Да и что бы она сделала с чужими грязными ногами! Да и зачем! Ее здесь все ненавидят, считают фашистской приспешницей.

Таня рывком села на кровати, в самый последний момент вспомнив про сотрясение, и успев сгруппироваться перед неминуемой вспышкой головной боли.

Но боли не было! Таня чувствовала себя вполне здоровой и, кажется, даже выспавшейся.

– Что с тобой? – послышался голос Сони, и Таня вздрогнула.

Вот только обращалась Соня не к ней, а к Насте. Та сидела на кровати, зябко обхватив себя руками за плечи. Длинные рукава ночной рубашки скрывали ее запястья, но Таня была уверена, что на одном из них есть глубокая царапина.

– Знобит, – сказала Настя, натягивая на себя одеяло. – И кошмары всю ночь снились.

Соня приложила ладонь к ее лбу, покачала головой и сказала:

– Температуры нет.

Но выглядишь ты хреново. – Она бросила быстрый взгляд на Таню. – Это потому, что почти ничего не ешь. Надо попросить тетю Шуру, чтобы положила тебе сегодня побольше сахару в чай. Эта немецкая ведьма тебя совсем замучила, ты вчера даже на ужин не приходила.

– Тише, – сказала Настя испуганным шепотом и тоже покосилась на Таню.

– А что?! – Соня с вызовом вздернула подбородок. – Думаешь, кто-то тут может меня заложить?

Тане подумалось вдруг, что зря она ночью не позволила Насте напасть на эту дуру.

Пусть бы куснула ее пару раз, глядишь, злости поубавилось бы.

– Если ты обо мне, – Таня встала с кровати, потянулась, – то не переживай. Я таким не занимаюсь.

Она уже шла по узкому проходу между кроватями, когда в спину ей прилетело:

– А чем ты тут занимаешься?

Ох, не нужно было останавливаться и оборачиваться! И в глаза Соне смотреть не нужно было, но она остановилась, обернулась и посмотрела…

– Уж точно не тем, чем занимается в городе твой отчим, – сказала она ласково.